«Дети-катастрофы» посылают сигнал о помощи

Вышла книга Екатерины Мурашовой о детях, которых взрослые часто называют трудными, неуправляемыми, непослушными, а порой и просто «катастрофами». Они плохо сидят на месте, перебивают, срывают занятия, забывают обещания, теряют вещи, не доводят начатое до конца и способны вывести из терпения даже самого спокойного педагога.

Но автор предлагает посмотреть на проблему иначе. За шумом, непоседливостью, вспышками раздражения и школьными неудачами не всегда стоит дурное воспитание. Иногда ребенок своим поведением посылает сигнал о помощи: он не справляется с собой, не умеет организовать внимание, не может вовремя остановиться и потому снова оказывается виноватым.

Книга обращена прежде всего к родителям и педагогам. Она написана не языком медицинского справочника, а языком живого разговора о детях, которых слишком легко записать в хулиганы, лентяи или маленькие бедствия.

Ребенок, который всем мешает

В каждой школе найдется ученик, которого хорошо знают учителя, завучи и родители одноклассников. Он вскакивает с места, отвечает не дожидаясь вопроса, вмешивается в разговор, забывает дневник, спорит, дерется, обещает исправиться и через десять минут снова делает то же самое.

Вокруг такого ребенка быстро складывается круг обвинений. Родители слышат: «Вы его распустили». Учителя говорят: «Он не хочет заниматься». Сверстники жалуются: «Он всем мешает». Сам ребенок постепенно привыкает к мысли, что он плохой и вечно виноватый.

Но в описании таких детей все чаще появляется и другой термин – дефицит внимания. Иногда говорят о гиперактивности, гипердинамическом синдроме, минимальной мозговой дисфункции. Названия могут быть разными, но трудность одна: ребенку тяжело удерживать внимание, контролировать движения, сдерживать порыв и подчинять поведение правилам.

Не каприз и не злой умысел

Самая распространенная ошибка взрослых – считать, что ребенок «делает назло». Ребенок с выраженным дефицитом внимания часто вовсе не стремится разрушить урок или довести мать до слез. Он может искренне хотеть вести себя хорошо, но не иметь для этого достаточных внутренних средств.

Он знает правило, но забывает его в нужный момент. Обещает сидеть тихо, но через несколько минут уже качается на стуле. Понимает, что нельзя перебивать, но слово вырывается раньше, чем он успевает остановиться. Садится за уроки, но вскоре оказывается у окна или за совершенно посторонним занятием.

Если ребенок много раз получает наказание за одно и то же и все равно не меняется, стоит задуматься: возможно, он не столько не хочет, сколько не умеет.

Чем опасна роль «катастрофы»

Постоянное раздражение взрослых не проходит бесследно. Ребенок слышит замечания утром дома, днем в школе, вечером за уроками. Его сравнивают с более спокойными детьми, стыдят перед классом, лишают прогулок, читают длинные нотации.

Через некоторое время он может начать вести себя именно так, как от него ожидают. Если все уверены, что он хулиган, он становится хулиганом. Если его называют катастрофой, он начинает воспринимать себя катастрофой.

Именно поэтому книга Мурашовой важна как предупреждение взрослым: ребенка можно загнать в роль, из которой ему потом будет трудно выбраться.

Как взрослые могут помочь

Помощь таким детям начинается не с очередной суровой меры, а с наблюдения. Нужно понять, в каких ситуациях ребенок срывается, что именно ему не удается, какие требования для него слишком сложны, а какие он способен выполнить при поддержке.

Обычно помогают простые, но последовательные правила:

• короткие и ясные инструкции вместо длинных объяснений;
• постоянный режим дня;
• деление большого задания на маленькие части;
• спокойное напоминание вместо крика;
• похвала за конкретное удачное действие;
• согласованность требований дома и в школе;
• возможность двигательной разрядки;
• помощь специалиста, если домашних мер недостаточно.

Важно, чтобы ребенок понимал: взрослые не отказываются от него. Они недовольны отдельными поступками, но не самим ребенком.

Лечение или воспитание?

Вопрос о лечении дефицита внимания остается сложным. В одних случаях родители обращаются к невропатологу, в других – к психологу, в третьих – пытаются справиться педагогическими средствами. Единого рецепта нет: за похожим поведением могут стоять особенности нервной системы, семейные трудности, школьная перегрузка, тревожность или педагогическая запущенность.

А вот на Западе для лечения дефицита внимания применяется еще и бихевиоральная терапия. У нас этот метод практически не развит. Суть его в индивидуальной, долгой и очень тщательной работе психолога с пациентом. Направлен он не на истоки и причины болезни, а на ее внешнее проявление. Ребенка не то, чтобы воспитывают (воспитание все-таки более сложный процесс), а попросту учат вести себя правильно.

Смысл такого подхода прост: если ребенок не умеет ждать, его учат ждать. Если не умеет выполнять инструкцию, его учат слышать и выполнять ее по шагам. Если он мгновенно взрывается, его учат замечать приближение вспышки и действовать иначе.

Школа и «трудный» ученик

Именно в школе трудности таких детей становятся особенно заметными. Дома можно позволить ребенку подвигаться, отвлечься, сделать перерыв. На уроке же требуется сидеть, слушать, писать, не мешать другим, ждать своей очереди и выполнять общую инструкцию.

Для ребенка с дефицитом внимания это огромная нагрузка. Он быстро устает, начинает вертеться, отвлекает соседей, получает замечание, раздражается и снова срывается. Учитель видит нарушение дисциплины, но не всегда видит, что ребенок не справляется с самой формой школьного занятия.

Это не значит, что такому ученику надо все разрешать. Напротив, ему особенно нужны правила. Но они должны быть понятными, короткими, повторяющимися и выполнимыми.

Сигнал, который важно услышать

Книга Екатерины Мурашовой не обещает быстрых чудес. Она показывает, что помощь таким детям требует терпения и готовности взрослых менять не только ребенка, но и собственные реакции.

«Дети-катастрофы» – точное, но опасное выражение. Оно ярко описывает впечатление взрослых, но не должно становиться приговором. Катастрофа – это не сам ребенок. Катастрофой может стать ситуация, в которой его никто не понимает, все только ругают, а помощь постоянно откладывают.

Главная мысль книги проста: за плохим поведением иногда скрывается не вызов, а просьба. Ребенок не всегда умеет сказать: «Мне трудно сосредоточиться», «я не могу остановиться», «помогите мне». Вместо этого он шумит, перебивает, теряет вещи, срывает уроки и снова оказывается виноватым.

Именно с вопроса «что у этого ребенка не получается и чему его надо научить?» начинается настоящая помощь – не отказ от требований и не бесконечные наказания, а внимательное желание понять, почему маленький человек снова превращает жизнь вокруг себя в катастрофу.