Здоровье начинается с заботы

В преддверии Международного Дня Инвалида «Большая перемена» рассказала читателям о том, как живут и учатся в московской школе–интернате №17 дети, больные детским церебральным параличом, с какими проблемами они сталкиваются, и как помогают им взрослые, учителя и родители. Мы продолжаем тему репортажем из столичной школы-интерната №2, созданной ровно 40 лет назад для слабовидящих детей.

Болезней тьма, а причина одна

В коррекционной педагогике огромную роль играют врачи, в школе для слабовидящих детей – в первую очередь педиатры и офтальмологи. Но не только они. Ведь обычно болезнь ребенка-инвалида, зародившаяся в ту пору, когда он находился в утробе матери, тянет за собою целый шлейф других отклонений в его развитии.

Для слабовидящих школьников характерны замедленное восприятие учебного материала, сниженная познавательная активность, недостаточно развитая моторика, дефекты речи. Полуслепой с первых лет жизни, ребенок познает мир в основном на ощупь, вкус и запах. Он видит себя окруженным непроницаемым, темным туманом. И кажется себе нередко словно уснувшим в нем. Своего рода аутизм, объясняла мне завуч школы по воспитательной работе в старших классах Наталья Зиновьевна Зайцева. Всё внимание такого ребенка сосредоточено на себе самом, он не любит общаться с другими детьми, пуглив и насторожен. В таком состоянии многие дети и поступают в интернат.

Вся работа по растормаживанию ребят ложится на педагогов и врачей. А заставить крепко сжавшиеся бутоны распуститься, не помяв лепестков - работа кропотливая, трудоемкая, каждодневная.

Вот почему уроки в коррекционной школе направлены не только на передачу детям знаний и отработку учебных навыков, но и на борьбу с этими самыми вторичными отклонениями в развитии.

К окончанию 12 класса ребят следует подготовить к безболезненному вхождению в мир здоровых людей, в котором им предстоит жить дальше. И педагоги школы-интерната №2 справляются с этой непростой задачей. Из десяти выпускников прошлого года шестеро поступили в вузы, двое - в среднее учебное заведение, один устроился на работу, еще один посещает образовательные курсы.

К сожалению, некоторым ученикам в будущем грозит полная потеря зрения. Поэтому ребят учат в интернате ещё и читать пальцами, по системе Брайля – на всякий, как говорится, «пожарный случай».

Особенность учебного процесса в интернате заключается ещё и в том, что в сетку уроков входят обязательные коррекционно-консультативные занятия с учениками, которых делят на группы, формируя их по признаку вторичных отклонений в развитии.

Кроме того, ребята посещают и обязательные коррекционные курсы. Они разные. Одни развивают мелкую моторику рук, повышают её осязательные способности, делают более восприимчивым и эластичным мозг. Другие (в начальной школе) обучают в течение четырех лет мимике и пантомимике. Третьи представляют собой лечебную физкультуру. Дело в том, что некоторые учащиеся страдают ещё и последствиями детского церебрального паралича. Их заболевание носит комплексный характер.

Нередко на слабое зрение накладывается ещё и слабый слух, умственная отсталость. Поэтому школа учится сразу по трем учебным планам! Значит, и программы, и учебники в разных классах разные. Представляете, каково приходится учителям! В течение дня переходят они из класса в класс, то и дело перестраиваясь. А получают за свой нелегкий труд заработную плату, чуть большую, чем педагоги школ для здоровых детей.

Меж тем, текучки кадров в интернате не наблюдается. Некоторые педагоги преподают в этой школе десятки лет. У них накоплен большой опыт дефектологической работы.

А для того, чтобы новые учителя смогли бы быстро разобраться в причинах учебных трудностей учащихся, эти самые трудности сведены в особую таблицу с указанием того, как с ними можно справиться, и вывешены на большом стенде в уютной учительской.

В каждом классном журнале хранится особый конвертик с листочками. На каждом - перечень физических недугов конкретного ученика класса, режим допустимых лично для него учебных нагрузок, сроки прописанного ему лечения, время контрольного посещения интернатских врачей.

И даже номер закрепленного за ним места за партой! Где удобнее и полезнее сидеть каждому из детей, решают специалисты интерната.

Первый месяц учебы в интернате для всех новеньких - диагностический. И психологу, и офтальмологу, и педиатру, и педагогам, и логопеду надо решить, соответствует ли диагноз в направлении ребенка в интернат профилю этого учреждения, и в каком именно классе его лучше обучать.

Если у кого-нибудь из детей возникают трудности со здоровьем или учебой, ему помогает медико-психолого-педагогическая комиссия школы. И, как я поняла из рассказа Натальи Зиновьевны, работа комиссии с учащимися абсолютно не похожа на работу педсовета обычной школы с «трудными» учениками.

Здесь не «песочат», не пугают, не угрожают, не унижают, не призывают к ответственности родителей и не назначают драконовы меры и сроки для «исправления».

Здесь ищут пути оказания реальной и конкретной ПОМОЩИ. И это естественно. Но разве только дети-инвалиды нуждаются в опеке и поддержке взрослых?! Так хочется, чтобы каждый ученик и обычной, массовой школы был окружен столь же пристальным вниманием своих педагогов, школьных психологов и врачей!

Чтобы и с его здоровьем или нездоровьем считались, с его возможностями вынести те или иные учебные нагрузки! Не драли бы с него безжалостно три шкуры. И не пытались сделать из него инвалида, только на том основании, что он пока что… здоров.

А ведь родителями детей-инвалидов далеко не всегда являются хронически больные мамы и папы. Многие из них когда-то были вполне здоровы. Но современная жизнь полна стрессовых ситуаций: в школе, в институте, на работе. В итоге детей-инвалидов в России год от году всё больше.

ДЦП, слабовидение, глухота и умственная отсталость, говорили мне в интернате, имеет один и тот же корень – органическое поражение центральной нервной системы ребенка…

Страница 2
Страница 3
Страница 4