Станет ли психология обязательным школьным предметом?

В Москве продолжает свою работу третий Всероссийский съезд практических психологов общеобразовательных учреждений. 27 мая участники форума работали в секциях, а на 28 мая намечено провести несколько «круглых столов». Корреспондент «Большой перемены» побывал на одном из заседаний, которое было посвящено теме «Психология как учебный предмет и проблемы школьных учебников».

Заседание вела Ирина Дубровина, которую называют в России «матерью отечественной практической психологии». Она является заведующей лабораторией Психологического института РАО, доктором психологических наук, профессором, членом-корреспондентом РАО.

Психологии как обязательного предмета пока что в российских школах нет. Но Ирина Владимировна, обращаясь к собравшимся, высказала надежду, что перед ней сидят люди, которые не сомневаются в необходимости такого предмета в школе. Она предложила сделать темой обсуждения заседания три «главных вопроса»: «Кто будет преподавать психологию, как именно будут ее преподавать, и что станет содержанием этого учебного предмета?».

Дело в том, что в сотнях школ страны психология уже вошла в сетку учебных дисциплин, но пока что на правах экспериментального предмета, а сама Дубровина возглавила коллектив авторов целой серии учебников по основам психологии для 3-11-х классов общеобразовательной школы. В работе секции приняли участие педагоги, которые уже ведут занятия по психологии, все они выступали за новый предмет. Проблема и для них сводилась к тем самым «трем вопросам».

Немного истории. Психология привлекла внимание педагогов ещё в начале «перестройки». Но тогда же многих из них отпугнула. Предмет этот преподавался по разным учебникам, программам, методикам, которые нередко повторяли одну ошибку – пересказывали для школьников академические вузовские пособия. Дети надеялись обрести практику общения, решить за счет приобретенного знания свои личные проблемы, а им преподавали сухую науку, которая была лишь незначительно адаптирована к их возрасту.

До сих пор, рассказывала Ирина Дубровина, встречаются студенты-первокурсники, которые разочаровываются в выбранном ими факультете психологии только потому, что здесь они надеялись встретить не академическую науку, а тренинги и «психотерапевтические консультации» с преподавателями.

К сожалению, многие школьники России не имеют представления о том, что стоит за ёмким понятием «психология». С тех пор, как в середине тридцатых годов в стране на целых пятьдесят лет вывели из школ практическую психологию, наше общество практически перестало оперировать таким понятием, как «психологическая культура». По убеждению всех педагогов, которые принял участие в работе секции, именно введение Психологии в качестве обязательного предмета и должно вернуть детям эту культуру.

Так, педагог-психолог из Саранска Ольга Романова, преподающая психологию младшим школьникам, считает, что курс психологии учит детей считаться с чужим мнением, даже если оно отличается от собственного, ощущать в себе наличие «психического здоровья», признавать его в других и относиться к нему бережно. Романова моделирует на уроках ситуации, в которых маленькие дети узнают различные психические явления, учатся распознавать их в своей жизни, в себе и одноклассниках, говорить о них. Тут важно, чтобы дети опирались на собственный жизненный опыт. Тогда знание по психологии, которое дает учитель, переживается ими как нужное, «собственное», они его «присваивают», впитывают, начинают им пользоваться. Знание психологии позволяет глубже понимать литературу, значительно обогащает речь.

В конечном счете, даже младшие школьники приобретают на уроках психологии опыт прогнозирования различных ситуаций, предвидения своих и чужих поступков. А это изменяет их поведение, что, кстати, отмечают и родители.

Заниматься психологией с первоклассниками, по мнению Ольги Романовой, ещё рано, им пока ещё не подвластно абстрактное мышление, а вот с третьеклассниками - самое время.

Однако далеко не всё так благостно на уроках психологии, - заметила Ирина Дубровина и вспомнила недавний конкурс практических психологов, на котором одна участница, педагог-психолог, рассказывала младшим школьникам, что их душа будет здорова, если они… станут хорошо питаться и заниматься физкультурой. Этого, мол, вполне достаточно; и показывала руками какие-то, мягко говоря, ненаучные упражнения по «выравниванию» левого и правого полушарий головного мозга человека.

К сожалению, подытожила Дубровина, далеко не все школьные преподаватели психологии обладают действительно научными и глубокими знаниями по своему предмету. И все потому, что получали свои знания кто где: кто-то учился на курсах всего девять месяцев, а кто-то - три года. Единого госстандарта преподавания психологических знаний пока нет. А он нужен, и, надо думать, появится, если предмет признают обязательным для всех школ.

Людмила Колмогорова из Барнаула обосновала необходимость преподавания психологии в школе тем, что, хотя наши дети и получают немало различных знаний, но только незначительную их часть можно отнести к «человековедению». После первого года обучения психологии третьеклассники Колмогоровой показали в тестах 61% «коммуникативной компетентности», что является довольно высоким показателем. Но ведь зачастую и тесты психологи придумывают сами, и дидактические материалы изобретают самостоятельно, и сами замеряют итоги своей деятельности. Из-за того, что эти итоги пока что «экспериментальные», их предмет считается необязательным. Надежду на будущее дает им учебник Дубровиной. Он обеспечит преемственность при передаче знаний, начиная с третьего и до одиннадцатого классов, даст общую программу, методику, технологию обучения.

А ведь даже умнейшие из наших детей переживают сегодня большие проблемы в общении со своим классом и близкими людьми, потому что из школы были выведены общественные детские организации и система воспитательной работы с детьми.

Однако кто же будет преподавать психологию, если такое решение всё-таки примет министерство образования РФ? Практика показывает, что за это дело берутся либо учителя-предметники, прошедшие специальную подготовку на семинарах и курсах, либо школьные психологи. Но и тут нас подстерегают большие проблемы. О них рассказала Светлана Андрюшкина, преподаватель Краснодарского педагогического университета: «Пока что нет такой специальности - «школьный преподаватель психологии». Но готовы ли заниматься этим делом наши студенты, которых мы учим сейчас по специальности – «педагог-психолог»? Думаю, что далеко не все. Это ведь две разные профессии! И хороший психолог не всегда бывает хорошим педагогом. Можно иметь знания по психологии, но не обладать даром их передачи детям».

Если сами школьные преподаватели психологии делают первые шаги в своем деле, имеют ли они право строго оценивать успехи своих учеников? Елена Скворцова, педагог-психолог из ПТУ №6 города Москвы, выступила против того, чтобы на уроках психологии ставилась отметка. «Что при этом будет оцениваться, если дети станут учиться познанию личности, коммуникативности? Для меня психология и «двойка» несовместимы. Так же как «психология» и «стандарты». Да и за что ставить «двойку»? За тест, на который ребенок ответил неправильно? Я не совсем представляю себе, как учить психологии наших ребят из начальных профессиональных училищ. Как, чем мотивировать их интерес к этому предмету? Вероятно, надо идти от их деятельности на уроках труда».

Вызвал бурную дискуссию и вопрос, должны ли быть уроки психологии уроками только развития, на которых учителя сидят по компанейски, в кружок? Дубровина против «кружка». Психология должна стать настоящим школьным предметом, нести научные знания - таково её мнение. Однако один из участников семинара рассказал о том, что занимается психологией детства с середины семидесятых годов, когда ему приходилось быть как бы подпольным школьным психологом. «Не сомневаюсь, что психология детям нужна, - сказал он. - Тогда, в семидесятых, я шел от потребностей детей. Например, приходил в класс и спрашивал: «У кого из вас плохая память?» А потом рассказывал детям, о том, как память улучшить. Это были уроки развития. Сегодня я понимаю, что у детей разного возраста разные потребности и возможности в обучении, из этих проблем я и исхожу». Значит, отталкиваться надо от детских проблем, а не от представлений о психологии как о системе научных знаний?

Свой взгляд на то, какими должны быть уроки психологии высказал и белорусский гость съезда, профессор Белорусского государственного педагогического университета, доктор психологических наук, Яков Львович Коломенский, автор двадцати книг и около четырехсот научных публикаций: «Я много лет учу преподавать психологию. И понял за это время, что её надо не столько преподавать, сколько проповедовать. Психолог – профессия творческая, поэтому ей нельзя научить. Я бы ввел даже такое понятие в наш, преподавательский обиход – «поэзия и проза психологической проповеди».

Трудность этой профессии в том, что нет цельного и неизменяемого понятия «психология человека». Она вся рассыпана в разных человеческих эмоциях, поступках, процессах и механизмах их проявления. Но я хотел бы очень коротко поделиться с вами основными принципами преподавания психологии.

Первый принцип. Учитель может опираться на так называемый «донаучный», житейский багаж психологических знаний ребенка, которым каждый из нас обзаводится с двух-трех лет. Задача учителя-психолога узнать у детей, какими знаниями каждый из них уже обладает. Поэтому в широком смысле мы можем сказать, что сегодня настало время ликвидации психологической безграмотности.

Второй принцип. Психологию изучают всю жизнь, по спирали, без конца возвращаясь к одним и тем же понятиям, дабы изучить их поглубже, на новом материале. Это наука пожизненная, потому что меняется и само человечество и наука о нем. Значит, и учители, и ученик могут учиться до бесконечности.

Третий принцип. Надо помнить, что с этим предметом у детей всегда связаны психотерапевтические ожидания, хотим мы того или нет. Дошкольник может спросить учителя, почему его не принимают в игру другие дети. А старшеклассник, - почему его не любят девушки. Приходя к вам на урок, ребенок ждет, что учитель поможет разрешить и его личностные проблемы. И этим надо умело пользоваться, иначе у детей пропадет интерес к знаниям, которые вы им даете. Всё, что мы детям рассказываем, они всегда проецируют на свою личность.

Четвертый принцип. Преподаватель психологии должен прекрасно знать класс, в который идет.

Пятый принцип. Он должен обладать громадной общей культурой. Опираться на принцип «литературно-художественного моделирования». Надо помнить, что в мировой литературе есть все возможные психологические ситуации. Надо лишь уметь их кстати преподнести».

Таким образом, Яков Львович как бы дал понять присутствующим, что урок психологии должен стать чем-то средним между уроком развития, и передачей научных знаний о том, что такое память, органы восприятия человека, ощущения и воображение.

Того же мнения придерживается и Дубровина. Как сочетать в одном уроке и то, и другое, - сказала она, - будет зависеть от самого учителя. Учебник по основам психологии – только основа урока. От учителя же будет зависеть, как сделать научные знания практически полезными? Превратить их в умения и навыки, которыми дети будут пользоваться и в школе, на самых разных уроках, и в быту.

Прозвучало и такое мнение, что, якобы, у тех людей, кто хотел бы сделать школьный курс психологии сугубо научным, «академическим» сегодня свой «дальний прицел» на то, чтобы впоследствии превратить психологию во вступительный экзамен на психологические факультеты вузов. Но ведь в эти вузы придут единицы ребят. «За что же мучиться остальным», - спрашивали выступавшие.

«Цели – вот что всегда было и остается самым важным в образовании, - сказал в конце заседания петербургский ученый Виктор Симикин. – Какую цель ставит перед собой современное образование? Передачу культуры. Образование – это механизм её воспроизводства. Наше образование должно быть не только природосообразным, но и культуросообразным. Мера образованности человека – это мера его культуры. Она и обеспечивает ему социальную адаптацию».

Авторы учебника, которые тоже подводили итоги встречи, говорили и об опасности превращения преподавания психологии в сугубо массовый психотерапевтический сеанс. Последствия такого подхода могут быть непредсказуемыми. Занятия могут превратиться в необязательные для посещения всех «посиделки», вроде «девичников» и «мальчишечников».

Но есть и другие опасности, о которых говорила Ирина Дубровина: «У нас, психологов, иногда складывается впечатление, что мы несем какое-то особенное знание учителям и ученикам. И тогда у нас появляется легкое презрение к другим преподавателям, например, - математики, физики. Нет. Психология – это такая же наука, как математика, и должна преподаваться как наука. С учителями-предметниками мы должны сотрудничать! И, зная, что именно в возрасте третьего класса у ребенка закладывается система научного мировоззрения, дать ребенку психологию как инструмент познания и человека, и самого этого мира.

Сегодня мы увеличиваем в вузах часы на изучения психологии, но значительного результата не получаем. Почему? Да потому что школа не смогла вложить в этих ребят то, что должно было бы стать частью их мировоззрения. Например, будущий педагог-психолог знает, что должен любить детей, а не любит их. Потому что любовь не стала звеном его мировоззрения, гранью личности. Нам надо не упустить момент, когда у детей есть ещё потребность в психологии как в системе именно научных знаний, дать им то, что мы называем ныне «психологической культурой».

Обращаясь сегодня к преподавателям основ психологии в школе, которые будут заниматься по нашим учебникам, мы просим присылать нам свои отзывы. Ещё не поздно что-то откорректировать».

Тематика других секций Всероссийского съезда практических психологов весьма разнообразна: «Акмеологические аспекты профессии педагога-психолога», «Правовые и этические вопросы деятельности педагога-психолога», «Практическая психология толерантности», «Информационные технологии в деятельности службы практической психологии», «Социально-психологические проблемы юношеской субкультуры», «Современные проблемы семьи и практическая психология образования». Во второй половине дня съезд завершит свою работу.

Ирина Репьева, "Большая перемена".