Известия
03.03.2003
Элла Максимова

Елена Чепурных, заместитель министра образования: Детский дом - не дом для детей

Что делать с детьми, сиротами при живых родителях, ютящимися в подвалах и на чердаках, сбивающимися в стаи на вокзалах и рынках, ночующими под лестницей в родном гнезде? Их сотни тысяч. Эти цифры - разные, приблизительные, поскольку выявить всех невозможно, - растут из года в год. Прибавьте 250 тысяч в Домах ребенка, детских домах, даже лучшие из которых домом быть не могут. Но казенных учреждений тоже не хватает, нужно ежегодно открывать не менее 150.

Министерство образования РФ приступило к разработке экономических обоснований, законодательных и управленческих решений, самой процедуры введения новой формы осуществления главного права ребенка - права на жизнь в семье. О патронатном воспитании с заместителем министра Еленой ЧЕПУРНЫХ беседует наш корреспондент Элла МАКСИМОВА.

— Вы исходите из мирового опыта?

— Не только, у нас уже есть свой. Самый богатый - у московского детдома N 19, а в последние годы эксперимент проводят 12 регионов страны. Правда, нарушая федеральный закон, - Семейный кодекс РФ, там патронатного воспитания вообще нет. Однако дальновидные, неравнодушные директора убедили своих губернаторов, законодателей и действуют, полагаясь на местные законы.

— Традиционных способов устройства в чужую семью уже недостаточно?

— Они продолжают спасать детей от сиротства, но масштабы помощи так невелики! Усыновление - самое гуманное разрешение проблемы. Но в прошлом году было усыновлено всего 12 тысяч детей. В России всего 2440 приемных семей, хотя они получают от государства материальную поддержку.

— Детей приходится забирать и из семей, еще не окончательно падших, не лишенных родительских прав?

— Здесь все весьма шатко и неопределенно. Правовые нормы не сформулированы, не во всякое такое семейство и войдешь. Забрать ребенка можно лишь с позволения родителей, если они в состоянии хотя бы произнести "да". Правда, в случае явной угрозы жизни этого несчастного ребенка можно отобрать и без разрешения, но при этом не позже, чем через неделю обратиться с иском в суд. Надо срочно дополнять Семейный кодекс понятием "дети, находящиеся в трудной жизненной ситуации", определять его рамки. Иначе скорая помощь может и опоздать.

— В каком смысле?

— Мы можем потерять ребенка - убежит, попадет в бандитскую компанию, в колонию, погибнет. Из таких полуразрушенных семей идет самый мощный приток ничейных, беспризорных ребят. Первоочередная задача органов социальной защиты, пусть и далеко не всегда реальная, - восстановление семьи, где еще не атрофировались человеческие чувства. Все испробовать: подыскать какую-никакую работу, уложить в больницу, вразумить.

— А детей куда определить?

— В патронатную семью. Она может принять ребенка с любым юридическим статусом, на любой срок - и на месяц, и на годы. Все обратные шаги возможны, в том числе возвращение в кровную семью. А не сошлись характерами с чужой- детдом примет обратно и устроит в другую. Патронатный родитель - сотрудник детдома на зарплате, с трудовой книжкой. По существу и по форме, это надомный воспитательский труд с разделенной ответственностью. За семьей - уход, развитие, душевный покой, любовь. За государством - пособие по нормам и ценам, существующим в регионе. И еще - все то, чего не имеют ни опекуны, ни приемные родители: помощь во всем и всегда.

Профессиональный лицей, путевки в лагерь, в санаторий, особо сложное лечение, психологическое сопровождение детской жизни. Главная фигура в штате детдома - психологи и социальные работники.

— Однако охрана прав и интересов ребенка - прерогатива органа опеки, а не детдома.

— В 557 из них нет ни одного специалиста по охране детства. В остальных 1630 - один или два. Но закон разрешает органу опеки возложить часть своих обязанностей на детские учреждения.

— Получается уже не детдом, а уполномоченная служба, занятая семейным устройством.

— Именно так. В идеале мы хотим, преобразовав эти дома, максимально уменьшить их население за счет патроната. Они будут создавать банки данных будущих родителей, подбирать и отбирать кандидатов, готовить к новой роли.

— Мне рассказывали, что на недавней встрече с членами Комиссии по правам человека при президенте РФ Владимир Владимирович, заинтересовавшись идеей, спросил, сколько это будет стоить, и просил предложить управленческие решения.

— Чем мы сейчас и заняты. Зарубежная практика, насчитывающая многие десятилетия, показывает, что стоимость жизни ребенка в патронатной семье в несколько раз меньше, чем в государственном учреждении. Но в наших условиях, к тому же в начале дела расчеты другие. Деньги на содержание детей можно перекинуть в семьи, а вот на родительскую зарплату - надо изыскивать. Обязательное жесткое условие - гарантии федерального бюджета, целенаправленная выплата минимума, без которого семья не сможет поднимать ребенка. А уж муниципальные средства - в зависимости от стоимости местной потребительской корзины. Экономия средств - дело будущего, одномоментно перемены в системе не произойдут.

— В какие суммы все это может вылиться?

— Добавочные 300-400 миллионов рублей в год. Увы, мы пока не убедили финансистов. Хотя дешевле сейчас вложить деньги в патронат, чем завтра - в "перевоспитание" на нарах.

— Сказывается, наверное, наша ментальность, подозрительное отношение к самой готовности принять в семью чужого ребенка.

— То, что воспринимается во всем мире как нормальное социальное явление, иные газеты и телевидение превращают в покушение на жизнь детей, распространяя бредни вроде пересадки органов. Реже - наоборот, в некое геройство, доступное лишь одиночкам. Мы сталкиваемся с открытым неприятием патроната и в некоторых органах опеки, в самих детдомах. В показателях качества работы детдома, Дома ребенка нет самого весомого пункта: сколько воспитанников устроено в семьи? Перепрофилирование должно начаться с переориентации: мы существуем не для того чтобы брать и держать детей у себя, а для того чтобы отдавать.