Гудок
28.03.2003
Елена Костина, Александр Косарев

«Модернизация» - это «обновление»

Корреспонденты «Гудка» беседуют с министром образования РФ Владимиром Филипповым

– Владимир Михайлович, уже не секрет, что Россия устала от беспрерывных реформ, многие из которых для нее выходят боком. Не грозит ли подобная участь системе российского образования?

– Мы наметили линию не на реформу, то есть коренное изменение старой системы, а на модернизацию образования, его обновление. В основе оставлено бесплатное образование, но построено оно будет на определенных стандартах. Слово «модернизация» по-русски значит «обновление». Из множества проблем, скопившихся за последние годы, мы выделили ключевые – доступность, качество, эффективность. Для их решения и была создана программа модернизации.

Сейчас мы получили возможность уделять больше внимания развитию образования. Это огромный плюс. Но поскольку мы сознательно отказались от революционной реформы, то изменения происходят, на первый взгляд, не очень громкие. Меняются правила приема в вузы, по-новому организовываются выпускные экзамены в школе.

Компьютеризация школ, издание 100-томной «Библиотеки отечественной классической литературы», приобретение и поставка спортивного оборудования в школы – это все элементы новой модели образования.

– Закон гарантирует российским гражданам получение образования. Но кто конкретно несет ответственность за исполнение закона?

– Закон действительно гарантирует доступность образования. Но, подчеркиваю, только школьного – 9- и 11-летнего.

– Но у нас уже и в первый класс конкурс!

– Если решением органов народного образования – районо, облоно или комитета по образованию – школа отнесена к категории специализированных, то в нее действительно идет конкурсный набор. Если же школа в разряд специализированных не включена, директор не имеет права отказать ребенку быть принятым в школу по месту жительства. Я это специально подчеркиваю для читателей вашей газеты. Если вам кто-то откажет, обращайтесь в соответствующий комитет по образованию, они обязаны принять меры. Не помогут – идите дальше, вплоть до министерства.

Итак, мы гарантируем бесплатное, доступное школьное образование. Все остальное, в том числе высшее образование, приобретается, как записано в Конституции, на конкурсной основе. Есть еще один аспект. Мы говорим, что 9-летнее школьное образование обязательно. А если школьник не хочет учиться? Кто за это отвечает? До нынешнего года вопрос был открытым. Недавно принята поправка в закон «Об образовании», установившая, что ответственность несут семья, родители. И если они своих обязанностей не выполняют, то могут приниматься различные меры, вплоть до лишения родительских прав.

– Как вы относитесь к забастовкам учителей, которые в феврале прошли по всей России?

– Я бы разделил митинговавших на две группы. Первая выступала за введение новой системы оплаты труда. Вторая требовала повышения зарплаты не в 1,33 раза, а в 1,7 или даже в 2 – 3 раза. Ну как вы думаете, кто не подпишется под тем, что у него маленькая зарплата? Тем более учителя. Но важна-то первая часть вопроса. Надо найти грамотный механизм, чтобы, с одной стороны, ввести новую оплату, а с другой – сохранить определенные гарантии. Никто не возражает против перехода на отраслевую систему оплаты труда, даже профсоюзы. Но как гарантировать, что через год или семь лет зарплата не опустится ниже определенного уровня?

– В железнодорожной отрасли идет реформа. Школы и детские сады, принадлежавшие дорогам, передаются в муниципальную собственность. Бывает, после передачи власти объявляют, что на содержание школ нет средств, так как они не заложены в бюджет. Каковы гарантии, что учителя сохранят рабочие места, а сложившиеся педагогические коллективы не будут разрушены?

– Здесь есть несколько важных моментов. С одной стороны, имеются общие подходы, когда детские сады и школы не могут быть на федеральном финансировании. Этим должны заниматься местные власти. С другой стороны, я бы очень осторожно подходил к реализации этого положения. Принцип принципом, но если мы ухудшаем существующую ситуацию, то надо еще разобраться, что важнее – дело или принцип. Может, имеет смысл поэтапно реализовывать принятые решения? Ведь известно, что у МПС достаточно обеспеченные школы. Зачем же их закрывать? Мы обязаны обеспечить детям даже с самых отдаленных станций возможность получить образование. Другое дело, если окажется, что рядом есть другая школа, в которую могут ходить дети железнодорожников. Это тот вопрос, который надо решать на уровне местной власти. То же и с учителями. Если честно говорить, то мы немножко упустили ситуацию. И я рад, что наш министр путей сообщения Геннадий Фадеев активно, энергично взялся за дело.

– Есть один конкретный вопрос, связанный с передачей объектов. Речь идет о станции Сургут. Два детских железнодорожных сада ушли в муниципальную собственность. А потом мэр Сургута объявил, что для детей железнодорожников оплата повышается в два раза. Правомерно ли это?

– Что же мэр не повысил оплату для детей работников ФСБ? Боится? Дело не в том, принадлежал садик железной дороге или нет. Это не играет роли. Если мэр повышает оплату, то он должен делать это для всех. Есть граждане и есть местная инфраструктура, рассчитанная на людей, которые живут в данной местности. Не бывает так, что ты приходишь за хлебом в магазин, а там разная цена: для одних работников одна, а для других – в два раза выше. Это совершенно неприемлемый подход. Работники железной дороги являются гражданами России, они отчисляют налоги в местный бюджет, поэтому стоимость должна быть для всех одинаковой.

– У МПС имеется не только 10 институтов, но и 60 техникумов, ПТУ, колледжей. Отрасль всегда была на хорошем счету в подготовке специалистов начального и среднего звена. Не кажется ли вам, что другие техникумы и ПТУ оказались на периферии общественного интереса?

– «Гудок» – это как раз та газета, которая сегодня может выполнить очень важную государственную миссию. Надо больше говорить, что для человека важны не корочки о высшем образовании и очередь на бирже труда. Для хорошей жизни важна хорошая зарплата. Человек должен получать приличные деньги, чтобы чувствовать самоуважение, содержать семью. А сейчас общая практика такова, что выпускникам техникумов и ПТУ зачастую платят больше, чем выпускникам вузов. Но пошло поветрие: обязательно надо получить высшее образование. Во многих случаях это, правда, связано с желанием избежать службы в армии. Но получается нелогично: укроешься ты от армии на два-три года в институте, а в результате на всю жизнь получишь не ту профессию или окажешься безработным.

– Может, причина в том, что работодатели не заинтересованы в подготовке кадров?

– Почему, очень даже заинтересованы. Другое дело, что мы с ними никак не найдем оптимальный механизм взаимодействия. Работодатель немного хитрит. Приведу пример по Санкт-Петербургу. В городе огромное «перепроизводство» специалистов с высшим образованием, устроиться на хорошую работу трудно. В то же время имеется более 80 тысяч пустых рабочих мест на предприятиях. Причем зарплату рабочим предлагают в среднем в два раза выше, чем выпускникам вузов.

Работодатель ждет – ему рабочих рук не хватает. Но при этом отказывается напрямую помогать ПТУ и техникумам. Он говорит: мы налоги платим, так что вы нам готовьте рабочих. Так происходит почти повсеместно. К счастью, хоть в системе МПС налажено тесное сотрудничество со своими отраслевыми ПТУ и техникумами.

– Нельзя не затронуть вопрос о материальной базе школ. Последние годы государство ничем не помогало школе. Библиотеки обветшали, спортивный инвентарь развалился...

– В одной сельской школе Воронежской области фактически все учителя владеют компьютерными технологиями. Дети пользуются Интернетом. Я просто позавидовал ребятам. А ведь это обычная деревенская школа! Но там хороший, прекрасный директор. Он фанатик информатики и всех заставил выучиться. Тот же подход нужен в масштабах страны. Будем уделять внимание – дело пойдет. В феврале для поддержки школьных библиотек мы отправили во все школы России «Библиотеку отечественной классической художественной литературы» в 100 томах.

Теперь на очереди покупка спортивного инвентаря в каждую российскую школу. Это дело нынешнего и следующего годов. Причем 50 процентов расходов берет на себя федеральный бюджет, а 50 – местный.

– Много споров идет вокруг преподавания основ православия в школе. Ваше мнение?

– В самом вопросе уже заложена ошибка, из-за которой всколыхнулось общественное мнение. Основы православной культуры – вот о чем идет речь! Живопись, музыка, зодчество... Мы должны их знать. Стыдно, но наше поколение этот пласт культуры вообще упустило. Ясно, что такой предмет не может быть введен указанием сверху. Решение принимает школа. Причем речь идет только о факультативных занятиях, посещение которых целиком зависит от согласия ученика и родителей.

– В последнее время школа самоустранилась от процесса воспитания. Учителя считают, что их задача – дать определенную сумму знаний, и только. Однако сейчас все чаще говорят о необходимости вернуть патриотические и нравственные ценности в школу.

– Возьмите закон «Об образовании» и откройте первую страницу. Там в первой же статье записано: «Образование – это целенаправленный процесс воспитания и обучения». Обратите внимание: обучение на втором месте. Мы путаем эти понятия. И родители, и общество требуют от школы результатов по обучению, а не по воспитанию. Это во-первых. Во-вторых, в школе не оказалось денег так называемого надтарифного фонда, с помощью которого можно стимулировать внеучебную работу учителя. Мы стали экономить на ставках, например на той должности, которая раньше называлась «старшая пионервожатая». А в-третьих, трудно упрекнуть учителя, который, получая маленькую зарплату, сосредоточился на обучении. И все-таки я думаю, что внеучебная воспитательная работа должна быть в каждой школе. Сейчас сокращается число учеников. Сократится и число учителей. Давайте не увольнять учителя из школы, а оставлять его на ставках, которые позволяют заниматься внеучебной работой...

– Идея перехода на 12-летнее обучение отложена окончательно?

– Она не отложена. Идет разработка нового содержания школьного образования. Я это официально заявляю. Не годится просто-напросто взять и растянуть сегодняшнее школьное образование на 12 лет. Мы ведем эксперимент в 1735 школах страны. Где-то информатика или иностранный язык идут со второго класса. Где-то вводятся основы экономики, основы права, где-то профильная школа – гуманитарная или техническая. Когда все будет отработано, мы заявим о готовности предложить обществу и людям новое содержание школьного образования. А «втиснуть» новое содержание в определенный срок обучения – дело вторичное.

– Каковы шансы нынешних абитуриентов учиться бесплатно?

– Вот уже несколько лет мы не снижаем число бесплатных бюджетных мест в вузах и в этом году даже немного увеличим. Если же подходить к вопросу объективно, то реальные шансы у абитуриентов – менее 50 процентов. Бесплатность получается хитрая. За нее все равно надо платить – либо репетитору, либо платным курсам этого вуза, либо школе, заключившей договор «школа – вуз». В итоге по-настоящему бесплатных мест почти не остается. Более того, у нас и с платным образованием проблемы. Вуз назначает цену, например тысяча долларов в год. И никому нет дела, как ты учился в школе, как сдал вступительные экзамены. Недобрал, скажем, один балл или пять – все равно плати тысячу долларов. Нет денег – иди в армию. Эта дикая система сложилась за последнее десятилетие и никак не связана с успеваемостью человека, с материальным положением семьи. Чтобы изменить ситуацию, мы планируем ввести нормативное финансирование, которое сейчас условно называется ГИФО (государственные именные финансовые обязательства). Речь идет о новой системе финансирования высшего образования, которая позволит сохранить необходимое число по-настоящему бесплатных мест. И все должно быть по закону «Об образовании», где написано, что не менее 170 человек на 10 тысяч населения должны учиться бесплатно.

Елена КОСТИНА, Александр КОСАРЕВ.