Александр Румянцев: “Придет время, и социальный статус школьных врачей поднимется на должную высоту!”

Сегодня в учебных учреждениях страны вводятся технологии здоровьесбережения. Существует опасность, что под маркой “сбережения здоровья” к нашим детям могут прийти и технологии доморощенные, из арсенала “народных целителей”. С этих опасений наш корреспондент и начал беседу с Александром Румянцевым, главным педиатром Москвы.

— Александр Григорьевич, должны ли технологии здоровьесбережения проходить экспертизу медиков?

— Конечно! Что представляют собой эти самые “технологии”? Это элементы здорового образа жизни, которые, следуя нашим рекомендациям, педагоги могут применять по ходу урока.

— Но почему распространять эти знания приходится учителям, а не врачам?

— Министерство здравоохранения РФ потеряло свою службу санитарного просвещения. Поэтому частично эту миссию взяла на себя школа.

— Какие специальные, медицинские знания, на ваш взгляд, необходимы современному педагогу?

— В первую очередь учитель должен понять, что работает с постоянно меняющимся, развивающимся ребенком.

Возьмем, например, синдром так называемого “нарушенного внимания”, или гиперактивности. Это явление по-разному понимают педагоги, врачи и психологи. С точки зрения врача, это отклонение в развитии. Но для такого ребенка вполне можно построить определенный медико-психолого-педагогический алгоритм, который удовлетворит все заинтересованные стороны: учителя, родителя и ребенка.

Таких детей просто надо занять на уроке интенсивным, напряженным трудом. Педагог обязан знать, что этот ребенок вырастет в будущем в холерика, то есть человека с активным темпераментом. У него большая двигательная расторможенность. Ему тесно в рамках “пассивной позиции”. Надо поставить его в позицию активную, дабы он выполнил педагогическую программу. Уже в первые пять-десять минут урока его следует спросить, вовлечь в процесс.

Позвольте этим ребятам поскорее выпустить “пары”! Это дети с “коротким движением”, спринтеры, быстро двигающиеся люди. Они неспособны выполнять длинную, монотонную работу. Но зато им вполне по силам в течение дня заняться множеством дел: и музыкой, и танцами, и спортом. В общем, их надо загружать работой так, чтобы они, образно выражаясь, еле-еле доползали до дома, им же пойдет на пользу.

— Если бы педагоги больше знали о здоровье своих учеников, им было бы проще работать?

— К сожалению, многие педагоги такими знаниями не владеют. И бездарно прибегают к мерам “обуздания” ребенка, к двойкам, к записям в дневник красными чернилами, к вызову родителей в школу, к выговорам на родительских собраниях.

А надо бы потратить время родительского собрания на другое: надо убедить пап и мам вернуться к семейной физической культуре, которую хорошо знали мы, старшее поколение.

Некогда государство сделало субботу выходным для родителей и для детей. Тогда планировалось, что на два дня в неделю российские семьи отправятся в лес, пойдут на лыжах, займутся плаванием или хотя бы будут гулять в парках.

А сегодня в школах Москвы мы вынуждены опять превратить субботу в учебный день. Потому что у взрослой части населения почти исчезла культура участия в спортивных мероприятиях, семейных соревнованиях и олимпиадах. Конституция 1993 года возложила ответственность за здоровье, образование и культуру ребенка на семью, которая оказалась не готова к этому. Ведь мы долго жили с убеждением, что за образование детей отвечает перед государством школа, а за здоровье - врачи. Поэтому сегодня школа и вынуждена взять на себя функцию медицинского образования детей и родителей.

— У вас есть своя оригинальная точка зрения на понятие “заболеваемости” детей? Действительно ли чуть ли не все наши дети поголовны больны?

— Конечно, нет. В каждой популяции новорожденных детей с хроническими болезнями и генетическими отклонениями процентов пятнадцать. К понятию “заболевание” надо относиться осторожно. Например, часто говорят, что дети в школе сильно утомляются. Потому что больны? А вы посмотрите в корень: каков распорядок их дня? Сколько они спят? Как спят? Каковы санитарные условия их пребывания в семье и в школе? Чем и как они питаются? В значительной степени здоровье детей зависит от качества их сна, еды и от движения. Ведь они постоянно растут!

Сначала поговорим о питании. Питаться хорошо - не значит дорого. Из небольшого набора овощей и кусочка мяса можно приготовить вкусное и полезное блюдо. Но сегодня многие наши семьи питаются по-американски, “быстрым обедом”, то есть полуфабрикатами низкого качества. Дети не получают нужные им питательные вещества. Вот одна из главных причин их утомляемости на уроках в школе!

Моё мнение: в школе обязательно должен быть горячий обед! Не секрет, что когда родители в спешке суют утром своему ребенку деньги: “Купи себе в школе что-нибудь покушать!” - ученики расходуют их на жвачки и конфеты с красителями.

— А в школьном буфете часто шаром покати: пепси-кола да копченая колбаса…

— Понимаете, здоровье детей зависит, в конечном счете, от того, хотят взрослые, педагоги и родители, чтобы дети были здоровыми или не хотят!

Тридцать процентов выпускников сегодня имеют недостаток мышечной массы! О чем это говорит? Мы росли в голодное послевоенное время, но физически моё поколение было крепче нынешнего. Мы много занимались физически. А сегодня мы ПОЗВОЛЯЕМ нашим детям преступно мало двигаться.

Полно семей, которые в выходные дни не выходят на улицу вообще. Вот свежий пример. У нас есть санаторий, в котором дети проходят реабилитационный курс, живут в нем вместе с родителями. Так вот эти дети не выводятся своими мамами на улицу по целому месяцу! А ведь в санатории есть всё: байдарки, велосипеды, лыжи… Только двигайтесь! Не хотят! Нет культуры!

Главный показатель развития ребенка - обеспечение мышечной активности. Благодаря мышцам растут кости, нервы, сосуды, связки, а не наоборот, как думают некоторые несведущие люди. Если ребенок не двигается дома, на улице, в школе, он и будет быстро утомляться на уроках.

— Но что зависит от школы? Что в её силах?

— Многое. Не секрет, что в России санитарно-гигиеническому стандарту отвечают лишь 17% школ. Возьмем такой элемент здоровьесбережения как свет. Окна в некоторых школах не моются, по каким-то там “техническим причинам”! А свет - важный антистрессовый фактор. Весной, летом, когда больше солнца, уходят сами собой многие проблемы, связанные с детским здоровьем. Заметьте, что летом дети почти не болеют! Больницы пусты, в поликлиники никто из них не ходит. Все болезни, в том числе хронические, начинаются в сентябре. Перемена погоды к худшему, необходимость после нескольких месяцев движения вдруг “оцепенеть”, проводить в неподвижности по шесть – семь уроков в день требует от ребенка громадных сил. И это только на адаптацию к учебной деятельности.

— Помогут ли уроки физкультуры? Ведь их теперь будет три в неделю.

— Помогут, если не превращать их в “строевую подготовку”. Уроки физкультуры должны стать двигательной терапией, профилактикой всевозможных расстройств детского здоровья.

Президент нашей страны и мэр города Москвы Юрий Лужков настаивают на том, чтобы наши дети занимались физкультурой шесть дней в неделю. Хорошо как будто бы. Но сможет ли ребенок после сорока минут активной физической деятельности в школе… помыться? Если он потным, грязным придет на следующее занятие - считайте, что урок физической культуры не состоялся! Фактор личной гигиены очень важен. Кроме того, душ после урока – это важный элемент закаливающей процедуры.

— Боюсь, что уже третий урок физкультуры будет для многих из них тяжел и утомителен. У кого-то страшно разболится голова, кто-то перетрудит связки и мышцы…

— Действительно, 50% школьников не посещают уроков физкультуры, прикрываясь разными врачебными справками. И тут я очень хочу, чтобы к моему мнению прислушались учителя. Никаких медицинских противопоказаний для занятий физкультурой в школе нет! Для больных детей, которые нуждаются в лечебной физкультуре, есть специальные отделения лечебной физкультуры в поликлиниках или при школах. Но процент таких детей невелик.

— Считается, что школьникам необходимо двигаться не менее 2,5 – 3 часов в сутки. Но что подразумевать под словом “движение”?

— Это и мелкая моторика рук, и повороты шеи, и движения глаз. Тут главное, чтобы движение расшевелило те мышцы, которые только что бездействовали.

— Не так давно министерство образования РФ провело свой эксперимент по диспансеризации школьников. Как вы к нему относитесь?

— Лучшее, что придумала медицина – это диспансеризация! Необходимо наладить периодическое и внимательное наблюдение за здоровьем каждого ребенка и взрослого. Если нас с вами сейчас обследовать, то окажется, что у нас много всяких отклонений от нормы, но мы с ними как-то сжились. Нет зубов, и ладно; болит где-то что-то – перетерпим. Жить надо, и мы живем. Но если бы у нас появилась возможность где-то что-то исправить, мы бы этим воспользовались и стали здоровее. Цель диспансеризации – вовремя обнаружить недуг и прибегнуть к лечению. Там, где к пациентам относятся внимательнее, процент больных всегда выше. Но зато эти люди живут дольше!

Члены ЦК КПСС жили долго, хотя постоянно переживали стрессы. Их спасало то, что они прекрасно питались и проходили диспансеризацию, которая была для них строго обязательной. Так что я за диспансеризацию!

В московских школах она проводится перед первым классом, пятым и по окончанию школы. Но тут важно, чтобы информация об итогах обследования детей доносилась до родителей. Это ведь они отвечают за здоровье детей. А информация эта не доносится, оседает в бумагах.

Диспансеризация - дорогое удовольствие! Она должна заканчиваться выводами, рекомендациями врачей педагогам и родителям. Если к показателям, полученным в результате диспансеризации, добавить показатели, снятые с ребенка психологами и социальными педагогами, то получится “паспорт здоровья”, на основе которого все вместе они могли бы вывести траекторию движения ребенка к здоровью. О таком положении пока что остается только мечтать. Но именно реализация этой идеи в будущем и взаимодействию разных служб был посвящен эксперимент министерства образования РФ по диспансеризации в 2002 году.

Санитарная работа в государстве – вообще дело очень важное. Это не пустяк. До Великой Отечественной войны у нас в стране существовали карты с указанием районов, где чувствовался недостаток йода. И йод стали в обязательном порядке вводить в продукты питания. Чуть ли не принудительно делались тогда и прививки. Людей приучали к культуре здорового образа жизни.

Когда же случился Чернобыль, и мы, врачи, стали проводить массовые осмотры детей, вдруг выяснилось, что программа введения йода в продукты питания давно не действует. Об этом “пустячке” забыли! И даже машин таких, которые бы подмешивали йод в тесто, уже не существовало.

Если вы купили крупную соль, а она не хранилась в черном пакете, знайте, что йода в ней уже нет. Он разлагается под воздействием солнца. А нет йодовой профилактики, - возрастает число умственно отсталых новорожденных! Вся средняя Россия страдает от недостатка йода в продуктах питания и в воде!

Можно, конечно, компенсировать отсутствие этого важного компонента, принимая поливитамины. Но что удивляет: на нашем телевидении не говорят на эту суперважную тему, не используют СМИ для того, чтобы нести в народ культуру такого рода!

— Сегодня практически в каждой московской школе работает психолог. Но мы уже столкнулись с ситуацией, когда педагог, с важностью именующий себя психологом, в действительности не в состоянии разобраться в особенностях характера ученика. Если одновременно с практикой психолога он ещё и ведет уроки в школе, он уже физически не может справиться со своими обязанностями. Зачем школе такой психолог?

— Как правило, психологи, переученные из педагогов на девятимесячных курсах, относятся к психологии утилитарно. Их основная задача – дать оценку психического развития ребенка и выработать “траекторию здоровья”. Отсюда и недостатки их работы. Подобная ситуация была у нас одно время с врачами. Их готовили за четыре года, а хорошим специалистом врач становится только после десяти лет обучения в высшей школе. Теперь надо планомерно повышать квалификацию школьных психологов! Они должны учиться не менее трех лет!

А вообще комплексный подход к детскому здоровью способен творить чудеса. Мы, медики, уже поняли: если и встречаются в ребенке отклонения от норм, то дело педагогов и психологов - развить в нём такие свойства, которые компенсируют недостатки, перекроют дефекты успехом!

Дети с болезнью Дауна, например, не способны к творческому решению задач, к аналитике. Но даже они не считаются сегодня безнадежно больными, потому что вполне обучаемы. Конечно, их поддерживают лекарствами, мышечную недостаточности устраняют специалисты физического воспитания. Зато они прекрасно предрасположены к изучению иностранного языка, который вводится одновременно с родным! В этом они заткнут за пояс любого среднего россиянина.

— Почему медики так неохотно идут работать школьными врачами?

— Их социальный статус понижен тем, что в школе они не занимаются лечением. Их обязанность – профилактическая работа, которая пока что оплачивается не так высоко, как хотелось бы. Правда, недавно у нас в стране произошла настоящая революция. Раньше один школьный врач приходился на две тысячи детей, а теперь - на тысячу. А медсестра - на шестьсот. Значит, мы не стоим на месте.

К сожалению, за свой труд школьные врачи получают сегодня мало. Дело вот еще в чем: профилактика не оплачивается медицинскими страховыми компаниями. У нас существует страхование только по болезни. Поэтому любому врачу, где бы он ни работал, материально выгоднее сегодня поставить ребенку несуществующий диагноз, дабы оплатили его работу. Таким образом, и распространилось по стране мнение, что все российские дети больны. Уже, мол, рождаются больными. А это не так.

Страховой медицине Англии триста лет, а нашей двенадцать. Придет время, и социальный статус школьных врачей поднимется на должную высоту. Я в это верю!

Ирина Репьева, “Большая перемена”.

Обсудить на форуме