Минобразования РФ создает Координационный совет по вопросам практической психологии в учреждениях образования

26 июня в рамках III съезда Российского Психологического Общества (РПО) прошел симпозиум “Психологическая безопасность в образовательной среде”. Тема симпозиума для человека неподготовленного может показаться непонятной и даже отчасти пугающей. Однако в зале собрались специалисты своего дела. К примеру, в своём выступлении начальник отдела практической психологии Министерства образования РФ Игорь Михайлович Каманов высказал немалые надежды на то, что уже в недалеком будущем во всех учреждениях воспитания и образования страны осуществится интеграция педагогики и психологии, а профессиональный психолого-педагогический подход к учащимся станет широко распространенным, обычным явлением.

Подают в суд – на психолога…

Как стало ясно из выступления Игоря Каманова, в Министерстве создается Координационный совет по вопросам практической психологии. Работать в нём будут психологи, представители регионов. Уже получены документы кандидатов в члены совета от 79 субъектов Российской Федерации. “Очень важно, - сказал Игорь Михайлович корреспонденту “Большой перемены”, - чтобы эти люди были хорошо известны педагогам и психологам образовательных учреждений в регионах. Только это и сможет обеспечить нам доведение решений Координационного совета до каждой школы, а также обратную связь с ними министерства”.

Чем же будут заниматься члены совета? Прежде всего, конечно, они должны обращать внимание администрации образовательных учреждений страны на необходимость создания в них “психологически безопасного образовательного пространства”.

Игорь Каманов напомнил собравшимся психологам, что министерство объявило Всероссийский конкурс индивидуально–ориентированных коррекционных психолого-педагогических программ. Одобренные программы получат гриф Минобразования РФ. “Впредь в школах будут работать только такие программы, - заверил присутствующих Игорь Михайлович. – Потому что на авторов некоторых действующих программ родители подают в суд, обвиняя психологическую службу школы в бестактности и агрессии в отношении детей”.

Иначе говоря, речь шла о необходимости психологического образования педагогов, забота о котором тоже ляжет на плечи членов Координационного совета.

Психолого-педагогический подход вовсе не тождественен простой сумме знаний по психологии и педагогике, прозвучало на симпозиуме. Такой подход требует создания новой междисциплинарной науки, которую должны преподавать в педагогических вузах страны студентам, а в институтах повышения квалификации учителей – уже работающим педагогам. Психолого-педагогический подход поможет учителям смягчить нравы учащихся, заинтересовать неблагополучных детей учебой, снять противоречия между детскими группами “риска” и “нормальными” ребятами. В решении этой задачи Минобразованию РФ должны помочь региональные отделения Российского Психологического Общества.

Впрочем, приверженцам идеи психолого-педагогического подхода начинать с “нуля” не придется. Как стало известно из выступления заведующей кафедрой психологического образования Санкт–Петербургского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена Людмилы Александровны Регуш, впервые вопрос о создании психологически безопасной среды в школах России, пусть и не в столь определённых выражениях, поставлен русскими педагогами ещё в середине девятнадцатого столетия. На эту тему Людмила Регуш написала книгу.

Воспитатели уходят “в тень”

О взаимопроникновении педагогики и психологии, как о новой, междисциплинарной науке вузов, повела разговор и доктор педагогических наук Нина Валентиновна Бордовская (психологический факультет Санкт – Петербургского госуниверситета). Она посетовала на то, что “в стране мало кандидатских и докторских диссертаций на эту тему”. Нина Бордовская сказала также, что те специалисты, которые занимается психолого-педагогической деятельностью, чаще всего не создают никаких программ и ограничиваются диагностикой личности учащегося и коррекционной работой. Однако перед ними стоит более масштабная задача -- сформировать в школах, училищах, вузах страны принципиально иное образовательное пространство.

Впрочем, революций не предвидится, и никто не собирается “разрушать до основания” прежнее образовательное пространство. Речь идет о том, чтобы включить в жизнь школы не только весь педагогический коллектив школы, но и родителей, а также -- всех детей. Пока же психолого-педагогическая работа сводится преимущественно к коррекции личности некоторых “отстающих в учебе” учащихся, к индивидуальной работе с ними, а не к работе со всем детским коллективом класса, школы.

Эффективность такой работы мала, продолжила разговор на симпозиуме доктор психологических наук Ирина Александровна Баева (Санкт – Петербургский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена). Новые психолого-педагогические программы должны изменить условия, в которых существуют дети, их учителя и воспитатели. В этом случае школу можно уподобить производству сверхсложной продукции. И если эта “продукция” изготовляется на старых, разбитых и неточно работающих станках, окажется запоротым даже самый лучший материал. Так что в первую очередь необходимо улучшать “машины”!

Хорошая образовательная среда, на взгляд Ирины Александровны та, где воспитатели нарочно уходят в “тень”. И этим обстоятельством новое образовательное пространство должно отличаться от советского, в котором педагоги занимали властные, авторитарные позиции. Впрочем, воспитателям и сегодня не рекомендуют отказываться от принципа “формирования” личности учащегося. Хотя слова “формирование” многие педагоги в нынешних, “демократически вольных” школах стали почему-то бояться.

Клятва педагога. Почему бы и нет?

Другая составляющая “психологически безопасной” образовательной среды -- предметно-пространственное окружение детей.

Разве не важно, кто именно встречает ребёнка в школе? Строгий и сердитый охранник, который, кстати, в некоторых школах не пускает родителей дальше ступенек крыльца, словно они никакого отношения не имеют к своим детям и их учебному учреждению, или большая будка с огромной доброй плюшевой собакой, которую можно обнять и погладить? Важна в школе и гамма красок, и музыка, которая может звучать в некоторых помещениях – в столовой или рекреациях.

Но главное, по мнению Ирины Александровны, и в этом с ней хочется согласиться, -- в современной школе перестали придавать значение характерам, личности педагогов и форме их общения с детьми. Хороший ты предметник, обеспечиваешь успеваемость – ну и ладно! А то, какую цену платят за качество своего образования дети на уроках, растрачивая здоровье и нервы, – это до недавнего времени мало кого интересовало.

Между тем исследования показывают, что психологическую безопасность в школе можно прописать уже на уровне свода школьных правил-заповедей, или – клятвы педагога. А почему бы и нет? Например: “Учитель не имеет права оскорблять своих учеников”. Ведь это только кажется, что ребенка формируют знания, получаемые на уроках. Нет, в школе на воспитательные цели работает, главным образом, система “человек - человек”, говорила Ирина Баева. Дети приходят в школу дружить, это всем известно. Любят же они, главным образом, те предметы, которые преподают приятные им учителя.

Поэтому педагогический коллектив должен тщательно продумывать, что именно, какие факторы внутри школы, внутри каждого ученического класса, да и сообщества учителей, являются угрозой для учащихся. Да-да! Так и было произнесено на симпозиуме: “являются угрозой”!

Имелись в виду не только агрессивные и плохо воспитанные учащиеся, но и некоторые педагоги. И не столько “тумаки”, сколько психологическое насилие над детьми в виде повторяющихся изо дня в день насмешек, грубости, элементарного неуважения и высокомерного презрения, кличек и унизительных прозвищ: “Тормоз”, “Клоун”, “Тупица”, “Лодырь”.

Против психологического насилия

Как ни странно, но причиной безнадзорности детей, говорили на симпозиуме, становится в добавлении к психологическому насилию родителей ещё и психологическое насилие со стороны тех учителей, которые не заинтересованы в том, чтобы слабые, отстающие по всем направлениям своего развития дети оставались в школе и учились в ней дальше.

Педагоги порой в откровенной форме выживают из школы неугодных им учащихся. Гимназические классы избавляются от “троечников”, обычные – от “двоечников” -- вместо того, чтобы им помогать! Как это было, кстати, повсеместно распространено в советской школе. Ну а если не учить детей справляться с трудностями в учебе, в общении друг с другом, то зачем тогда школа существует? Для того чтобы педагоги получали свою зарплату?

Широко известно, что многие дети, силой выставленные из гимназии, – далеко не “отпетые”, не самые глупые и не беспризорные. Но, однажды столкнувшись с психологическим насилием типа “ты не достоин нашей школы”, “видно, твои родители не нашли денег на репетитора, если ты у нас совсем не “тянешь”, -- они покидают школу оскорбленные и обиженные. А потом транслируют это насилие на “благополучных” детей, которые прежде были их соучениками и не поддержали их в трудную для них минуту. И уж тем более начинают мстить обществу отлученные от школы “двоечники” и “хулиганы”.

Поэтому, кроме членов Координационного совета, которым в одиночку проблему не осилить, вопросами психологической безопасности в образовательной среде будет заниматься ассоциация практических психологов. Создать ассоциацию в рамках РПО предложил академик РАО Александр Асмолов. “Мы, члены РПО, - сказал Александр Григорьевич, - должны предложить местным органам управления свои программы. В некоторых субъектах Российской Федерации нечто подобное уже делается, и Минобразования РФ поддерживает эти начинания. Но я должен заметить, что частенько к реализации принимаются не самые лучшие программы, а те, что составили “пробивные” люди. Поэтому члены РПО должны научиться лоббировать свои интересы. Там, где школьный или вузовский психолог не сможет найти понимание администрации своего образовательного учреждения, он сможет найти поддержку в региональном отделении ассоциации, которую мы обязательно создадим”.

План хороший. Но очевидно, что защищать интересы практических психологов школ станут только те люди, которым эти интересы действительно дороги. Там, где учреждается новое дело, выстраиваются программы, обычно появляются и деньги под эти самые программы, причем деньги немаленькие. Значит, вполне вероятно, что на должностях руководителей региональных отделений ассоциации психологов образования окажутся скорее “деловые”, нежели серьезные специалисты в области психологии. Поэтому членам ассоциации следует хорошенько подумать над тем, кто из кандидатов обладает личной честностью и, кроме того, действительно способен взять на себя ещё и адвокатские полномочия “ходока”, “защитника”, “радетеля”.

Помимо этих функций, на ассоциацию, как можно было понять из выступления Александра Асмолова, лягут обязанности общественного эксперта, который станет оценивать психологическую безопасность школьных психолого-педагогических программ. И тут тоже стоит заранее задать себе вопрос: “А судьи кто?” Действительно, оценки программ будут во многом зависеть от умонастроения и мировоззрения членов экспертного совета, поэтому особое значение приобретают те принципы, на которых будет происходить отбор этих специалистов.

Так или иначе, но будем надеяться, что в итоге в учебных заведениях нашей страны союз психологии и педагогики все-таки состоится – на прочной профессиональной основе.

Ирина Репьева, “Большая перемена”.

Обсудить на форуме