Олег Лебедев: «Одна из задач школы – профилактика отклоненного поведения учащихся»

В последние годы уровень преступности в нашей стране достиг опасного уровня: 2 тысячи преступлений на 100 тысяч жителей. Таким образом, Российская Федерация перешла из категории стран со средним значением «индекса насилия» в категорию с высоким показателем.

Столь высоких показателей не было с 20-х годов прошлого столетия. Среди выявленных преступников каждый седьмой – несовершеннолетний. Среди подростков чаще, чем среди взрослых, распространены групповые преступления.

В 2001 году в школах страны обучалось 19,4 миллиона детей. Из них 209,4 тысячи состояли на учете в милиции. Это более 1% от общего числа учащихся. То есть на каждую сотню школьников в нашей стране приходится один ребенок, который поставлен на учет в милиции. Кроме того, с 2001 по 2002 год в 1,1 раза выросло число подростков, которые не работают и не учатся. 

В 2001 г. по сравнению с 2000 г. увеличилось число детей (в возрасте до 14 лет включительно) и подростков (15-17 лет), состоящих на профилактическом учете в связи с употреблением алкоголя (соответственно на 10,4% и 3,8%) и наркотическими средствами (на 47,9% и 25,2%).

И это только официальные данные. Многие преступления подростков остаются за пределами статистики и правового реагирования только потому, что преступные деяния подростков часто скрывают не только они сами, но и родители, и педагоги.

В 2002 году Санкт-Петербургский Общественный институт развития школы  подготовил для Министерства образования РФ аналитический доклад, посвященный проблемам защиты детства.

Авторы доклада отмечают опасную тенденцию: вокруг детей-правонарушителей уже в младшем школьном возрасте формируется коллектив мальчишек и девчонок, склонных к девиантному поведению. Около 80% от общего числа групповых преступлений несовершеннолетних совершают группы подростков, которые не знают, куда деть себя в свободное время.

Все это свидетельствует о слабой работе общеобразовательных школ в плане профилактики правонарушений среди детей и подростков. 

Корреспондент «Большой перемены» встретился с одним из авторов аналитического доклада Олегом Ермолаевичем Лебедевым, доктором педагогических наук, членом-корреспондентом РАО, президентом Санкт-Петербургского Общественного института развития школы. Под редакцией Лебедева и был подготовлен доклад, адресованный, кстати, не только Минобразованию РФ, но и всем педагогам.

— Олег Ермолаевич, как, на Ваш взгляд, должна меняться профилактика правонарушений в образовательных учреждениях страны в связи с широкомасштабным экспериментом по модернизации школы?

— Одна из задач школы – профилактика отклоненного поведения учащихся. Ведь в определенной мере на девиантное поведение детей влияет и характер деятельности школы.

Я думаю, сегодня педагоги должны обратить внимание, прежде всего, на раннюю профилактику правонарушений. Существующая система профилактической работы в значительной степени ориентирована на профилактику повторных правонарушений. Это означает, что воспитательная работа с детьми в подавляющем большинстве случаев начинается, когда преступления уже совершены. 

Готовя свой доклад, мы внимательно ознакомились с конкретным опытом профилактики правонарушений в Подмосковье, Ленинградской и Ярославской областях, Красноярском крае, а также с опытом зарубежных коллег. Я не могу сказать, что повторная профилактика дает какие-то существенные результаты, хотя способы повышения ее эффективности идут постоянно.

Ещё одна существенная черта сложившейся практики профилактической деятельности: она рассчитана только на детей «группы риска». И зачастую к этой группе относят школьников по стандартным признакам: дети мигрантов, дети из неполных или малоимущих семей. А практика показывает,  что более половины подростков, поставленных на учет в милицию, живут в полных семьях и нередко вполне материально благополучны.

Тот же опыт показывает, что в ситуации риска могут оказаться все дети. Мы живем в условиях нестабильного общества, и сегодня воспитательная деятельность школы должна быть направлена в первую очередь на подготовку правильного поведения детей в ситуации риска.

— Что значит «правильное поведение в ситуации риска»?       

— Система общего образования должна научить детей делать выбор – такой выбор, который соответствовал бы и интересам ученика, и принятым в обществе нормам поведения. Для этого ребенок должен сформировать у себя какой-то опыт выбора за годы школьной жизни. А наша школа в значительной мере требует от учеников исполнительности. Детям предписывается безоговорочно исполнять распоряжения педагогов, они редко принимают самостоятельные решения.

Общая стратегия модернизации образования как раз направлена на то, чтобы создать условия для формирования опыта выбора.

— Каким образом?

— На то, чтобы научить ребенка делать выбор, нацелена и подготовка к учебе в профильном классе, и организация предпрофильного обучения, и многие идеи, касающиеся индивидуализации обучения. В конечном итоге и ЕГЭ должен повысить степень личной ответственности учащегося за свое обучение.

Проблема в том, что все эти возможности могут быть и не использованы школой. Если подготовка к обучению в предпрофильном и профильном классах, к ЕГЭ будет опять идти через натаскивание, дрессировку учеников, через запоминание и воспроизведение учебного материала и не будет стимулировать познавательную самостоятельность учащихся, то она не даст детям опыта сотрудничества с другими людьми и потенциал модернизации не будет реализован.

Есть и другие возможности для развития в ученике социально-полезной деятельности. Прежде детские общественные организации худо-бедно, но такой опыт давали.

— В некоторых регионах такие организации до сих пор существуют. Например, в Пензенской области, где их не закрыли, но преобразовали. Увели детей от участия в политике к участию в социальной деятельности школы, города.

— Главное, чтобы участие в детских общественных организациях не носило формальный характер. В связи с этим я хочу поговорить о второй опасности, которая подстерегает российскую школу и, следовательно, её учеников. Эта опасность – крайне прагматический характер нашего нынешнего образования.

Нельзя сводить учебу в школе к одному-единственному результату - оценкам на экзаменах. В этом случае образование утрачивает свою общекультурную функцию.

Чтобы этого не случилось, надо предусмотреть в системе аттестации школьников возможности для оценки их самостоятельности, творчества, социально-полезной деятельности, которая должна быть не менее значимой, чем деятельность чисто учебная. Например, сегодня многие педагоги предлагают идею «портфолио» - портфеля достижений, которые может предъявить ученик на этапе перехода из класса в класс и выпуска из школы.

Элементы «портфолио» существовали и раньше в отечественной практике. К документу о получении среднего образования во многих школах прилагались документы, которые не имеют формально-правового значения, но фиксируют, какое дополнительное образование получил ребенок за годы учебы в школе – например, в каких спортивных соревнованиях он участвовал, в каких конкурсах и выставках.

К этому можно добавить документы, фиксирующие участие детей в других социально значимых видах деятельности: в различных социальных проектах, в детских общественных организациях.

Я считаю, что время учебы в школе должно стать для ребенка временем самообразования и формирования опыта какой-либо продуктивной деятельности. Надо включить в систему итоговой аттестации оценку абсолютно всех достижений ребенка. Если же за годы учебы в школе ребенок не получил опыта какой-либо успешной деятельности, это может стать предупреждением об отклонении в его поведении.

— О том, что «портфолио» необходимо, не раз заходил разговор на заседаниях Координационного совета Минобразования РФ. В частности, говорилось, что портфель достижений нужно учитывать при переводе детей в предпрофильный и профильные классы. Но мне кажется, что пока «портфолио» не являются обязательными, директора школ мало будут делать для расширения внеучебной деятельности своих учащихся.

— Они займутся этой работой всерьез, когда изменится содержание внешней оценки деятельности их образовательного учреждения. Сегодня по закону «Об образовании» для аккредитации школы надо пройти аттестацию. А в ходе аттестации 50% детей должны показать, что они осваивают образовательные стандарты. Иначе говоря, для того чтобы школа могла рассчитывать на позитивную оценку своей деятельности, ей достаточно иметь учебные успехи учеников.

Сегодня мы слышим массу призывов к школе, что она должна сохранять и укреплять здоровье детей. Однако состояние здоровья детей тоже никак не влияет на оценку при аттестации школы, на её судьбу.

— Кто вправе изменить критерии оценки школы при аттестации?

— Решение должно принять Минобразования РФ и российское Правительство, поскольку эти перемены – выход в сферу законодательства.

В связи с идеей ранней профилактики правонарушений детей и введением «портфолио» сегодня всё чаще поднимается вопрос ещё об одном типе стандартов для общеобразовательной школы.

Как вы знаете, одни стандарты – это образовательные. Они определяют содержание образования, и вскоре будут приняты. Однако для того чтобы школа дала детям качественные знания, она должна иметь неплохие финансовые условия. Значит, нужны ещё и минимальные социальные стандарты, которые коснутся финансирования школ, материальных условий её деятельности. Не надо думать, что высокие образовательные стандарты могут быть получены за малые деньги.

Сейчас выдвигается идея третьего вида стандартов: стандартов условий деятельности. Это социально-педагогические стандарты, которые предусматривают условия, гарантирующие соблюдение прав детей в разных образовательных учреждениях.

— Объясните, пожалуйста, поподробнее.

— Вернемся к идее выбора, который должен иметь каждый ребенок в школе. В любом образовательном учреждении любой учащийся должен иметь право на выбор: во-первых, образовательной программы, во-вторых, на педагогическую помощь, на консультативную поддержку со стороны учителей и, в-третьих, должен быть застрахован от унижений, оскорблений, педагогического произвола, нанесения ущерба его здоровью, от неуважения его личных прав.

Только соблюдая эти условия можно надеяться на то, что школьное образование будет формировать позитивный жизненный опыт учеников и предупреждать многие из имеющихся сегодня отклонений в поведении.

Но есть ещё один фактор, который может серьезно повлиять на решение проблемы профилактики девиантного поведения и который связан с условиями деятельности школы. 

Чтобы педагоги имели возможность заметить и осмыслить даже незначительные отклонения в поведении детей, им надо выделить для этого время. Время для педагогических размышлений, анализа  воспитательной работы, её стратегии, тактики, итогов.

Как могут выглядеть первые признаки отклонения? Это любые факты отступления детей от моральных норм. Все факты их жестокости в отношении друг друга, обмана, всякого рода нечестности. Такие факты должны стать предметом педагогического внимания на той стадии, когда они ещё не перешли в правонарушения. Это и есть, по сути, ранняя профилактика девиантного поведения.  

Однако российские учителя сегодня всё своё рабочее время вынуждены тратить на заработок хлеба насущного. Сегодня учителю некогда думать о детях и их проблемах.

Эта позиция учителя сформировалась в условиях, когда в его деятельности оцениваются только показатели учебы его учеников. Да, проще всего заметить учителя, ученики которого стали победителями Всероссийской олимпиады. Но мы должны воздать должное и такому учителю, который предотвратил уход ребенка из школы, помог ему компенсировать недостаток семейного внимания, сделал нечто такое, чтобы ребенок поверил в себя.

Если же при аттестации учителя, при присвоении ему квалификационной категории или почетного звания обращается внимание, прежде всего, на то, как он помогает детям решать их проблемы, кого этот учитель «вытянул», кому не дал пропасть, профессионально-целевые ориентации педагогов станут иными. Поэтому и нужны изменения в оценивании педагогической деятельности учителей.

Для того, чтобы эту работу педагогов заметили и оценили, нужны несколько иные специалисты в органах управления образования. Потому что речь идет о достаточно тонких педагогических вещах. Их нельзя отметить в какой-нибудь таблице, эта деятельность не может иметь привычную форму отчетности, вроде: «Укажите число детей, которых вы согрели и обласкали в своей школе» или «Укажите число детей, которым вы оказали педагогическую помощь». Здесь должен быть взгляд эксперта, компетентного человека. Значит, нужно менять и отношения между школой и управленческими структурами.

Органы управления выступают сегодня как структура, которая что-то предписывает школе и контролирует выполнение своих предписаний.

К счастью, сегодня в городах и районах страны уже появились центры психолого-педагогической помощи. Их сейчас в стране около 800. На базе этих центров стала формироваться служба психолого-педагогического сопровождения ребенка.

Опираясь на опыт работы этой службы, можно определить ту категорию трудных педагогических ситуаций, с которыми надо работать на уровне города или района, и ту категорию педагогических задач, с которой школа может справиться своими силами.

Видимо, на уровне муниципалитета, района должны сформироваться группы  специалистов, которые помогут школе, если в ней появились наркозависимые дети, злоупотребляющие алкоголем и просто педагогически запущенные. Ведь не каждая школа может позволить себе держать, например, собственного нарколога.

Эти виды забот должны взять на себя органы управления образования. Но для этого, видимо, надо менять также состав и структуру этих органов. Интересен в этом смысле западный опыт.

Расскажу об одной ситуации, случившейся в одном из лондонских графств (для них англичан это примерно то же самое, что для нас округ столицы).

В графстве возникла серьезная проблема: на его территории остановился цыганский табор. А если так, надо учить маленьких цыганят, дать им школьное образование. Я тогда пошутил, но мою шутку приняли всерьез. Я сказал: «Может быть, проще договориться, чтобы табор откочевал в соседнее графство?»

«Нет, - ответили мне в органе управления образованием этого графства, - если табор на нашей земле, учить детей должны мы». И ребятишек табора не приписали к ближайшей школе, действуя по принципу «мы припишем, а вы там сами разбирайтесь». Эту проблему, с которой школе было бы справиться действительно трудно, органы управления взяли на себя.

Я не знаю, какими кадровыми ресурсами располагало то управление образования графства. Здесь важен сам принцип: управление оказывает непосредственные образовательные и методические услуги населению. Это не структура, которая предписывает, обязывает, наказывает. Она берет на себя часть забот педагогического плана. В том числе -- заботы о детях с отклоняющимся типом поведения.

— Но от кого же зависит изменение критериев оценки социально-педагогической работы школы в нашей стране?

— Я думаю, этот вопрос должен решаться на всех уровнях управления образованием. С введением в школы попечительских советов уже начала меняться система оценки работы школы.

Теперь будет использоваться общественная оценка её работы. Родителей и других партнеров образовательного учреждения привлекут к экспертизе педагогических результатов, которые выходят за рамки учебных результатов детей. Вместе со школой они будут думать над тем, насколько школа удовлетворяет запросам детей, что надо сделать для их воспитания, сохранения и укрепления здоровья. Это будет, так сказать, движение «снизу».

А движение «сверху» должно выразиться в создании нормативных документов, в том числе социально-педагогических стандартов, в возможности государственного контроля за их соблюдением. Нужно создать такой уклад жизни школы, который бы уберег наших детей от всяких внешних и внутренних опасностей, от зон риска. Но и подготовил бы к встрече с ними.

Контроль общественности за укладом школы может принимать разные формы - например, родительского собрания. Обратите внимание, что привычные для нашей практики родительские собрания в большинстве случаев не являются собраниями родителей. Скорее это некое совещание при классном руководителе, на котором родителей информируют о том, как учатся их дети, как они себя ведут, за что родители должны заплатить и так далее.

А надо добиваться того, чтобы родители получили возможность принятия решений, связанных с укладом жизни школы. Чтобы родители имели возможность приглашать на собрания того, кого они хотят послушать. Чтобы они могли бы получить право контролировать исполнение решений родительских собраний. Родители сегодня не могут быть безвластной структурой.

— Да, но администрация не очень охотно подпускает родителей к участию в управлении школой. Для педагогов родители - подотчетные лица, с которых они могут при необходимости строго спросить за оценки учеников, которые учителя сами же и ставят. Не парадокс ли?

— Надо быть справедливыми к учителям. Есть немало конфликтных родителей, которые используют информацию о работе школы только для того, чтобы свести с ней счеты.

И всё-таки каждая школа должна сегодня создавать систему регулярного информирования общественности о своей деятельности. Из этой информации должно стать ясным, сколько детей училось в школе в этом году, был ли отсев, каково социальное устройство выпускников, как эта школа выглядит по своим результатам по сравнению с другими школами, на что были жалобы родителей и как эти жалобы разрешены…

Нам нужна система нормального информирования, то есть доступного для самого широкого круга общественности. Экзамены, контрольные работы – это одно. Но и олимпиады, соревнования, выставки детей – тоже демонстрация педагогических достижений учителей.

Тут далеко не всё сводится к попечительским советам. Я даже думаю, что попечительские советы будут лишь тогда эффективно работать, когда будут использоваться и другие формы вовлечения общественности в процесс обсуждения школьных проблем.

— В советской школе, помнится, в конце каждой четверти итоговые оценки учащихся вывешивали на предприятиях их родителей. И начальник отца какого-нибудь двоечника мог вызвать его к себе и сказать ему: «Почему Вы и Ваш сын позорите наше предприятие? Мало занимаетесь воспитанием своего ребенка?». 

— Это был способ влияния школы на детей и их успеваемость через родителей. А я говорю об отчетности самой школы, её педагогов за результаты их деятельности перед общественностью. Это разные вещи. Важно понять, что без системы информирования мы не сможем создать государственно-общественное управление школой.

— К сожалению, сегодня во многих общеобразовательных учреждениях умерла даже стенная газета, в которой раньше «песочили» некоторых учащихся за грубость по отношению к товарищам, за прогулы, лень. А меж тем стенгазета – форма участия детей в общественной жизни школы, часть школьного уклада.

Согласитесь, что силами одних взрослых, без школьников, школу не изменить. Дети должны влиять на детей, они тоже вполне могут участвовать в ранней профилактике правонарушений. Правда, под руководством взрослых.

Умерла во многих ученических коллективах и взаимопомощь детей. Одноклассники больше не проведывают ребят из своего класса, когда те заболеют, не приносят им домашнее задание. Не помогают отстающим в учебе.

Поэтому многие классы не представляют собой собственно коллективы детей. Это какие-то чисто случайные формирования по двадцать пять человек, в которых многие ребята до 11 класса чувствуют себя одиноко и не совсем уютно. Примечательно, что даже классный руководитель не ставит перед собой задачу сдружить этих разных и столь непохожих друг на друга учеников, хотя в советской школе такая работа учителями проводилась. 

— Классное руководство тоже относится в сфере воспитательной, педагогической работы учителя. И мы уже говорили о необходимости достойной оплаты часов, которые учитель отдаст своим педагогическим размышлениям.

Сейчас я вспомнил об одном эпизоде, который относится к первой половине девяностых годов прошлого столетия. Помните, тогда учителя часто бастовали, добиваясь выплаты своей заработной платы?

В разговоре со мной один депутат Государственной Думы обратил внимание на то, что на забастовки выходят только учителя. Родители не участвуют в них. И получается, что учителя защищают только свои собственные интересы.

Вот когда в поддержку школы - не в форме забастовок, а в любой другой форме - будут выступать не только педагоги, но и общественность, тогда жизнь школы станет заметно лучше.

— На презентации своего аналитического доклада в министерстве образования РФ вы рассказывали о том, что между школой, учащимися и родителями возможен договор, в котором будут указываться обязанности всех сторон образовательно-воспитательного пространства.

— Совершенно верно. Это тоже способ нормирования отношений всех субъектов этой сферы. В этом документе могут быть прописаны их права и обязанности. Но для того чтобы договор стал реальностью, следует опять-таки усиливать нормативно-правовую базу образования.

Конечно, существует риск, что договор станет формальным, что его станут подписывать не читая, потому что у нас нет должного уважения к документам. Но можно разработать типовой договор, который будет отвечать сельскому типу школы, городской… А к нему добавлять  индивидуальные приложения, относящиеся к конкретному ребёнку.

Например, школа может учитывать результаты обучения ребенка в музыкальной школе, зачесть ему оценку по изобразительному искусству, исходя из результатов конкурса во Дворце творчества. Школа может обязать себя оказать помощь ребенку по какому-то направлению образования, в корректировании его личности. 

Иначе говоря, это должен быть договор о том, какими средствами создать условия для успешной деятельности ребенка в школе. Педагогический смысл договора может быть сведен именно к этому.

— Олег Ермолаевич, насколько близка к реализации идея такого договора?

— Я бы сказал так: сейчас, когда модернизация образования ещё только начала реализовываться на практике, этот шаг – к созданию уклада школьной жизни – нельзя не пройти.

Для того чтобы модернизация удалась, надо превратить её в общественно-педагогическое движение. Надо поддержать и работу самой школы, и общественные инициативы, которые будут направлены на решение всего круга педагогических проблем образовательного учреждения.

Можно сказать, что сегодня от каждого из граждан России в той или иной мере зависит, начнется ли эксперимент по разработке социально-педагогических стандартов и по договору, о котором мы только что говорили. В наших силах подтолкнуть к эксперименту и образовательные учреждения, и органы управления муниципалитетов и регионов, и даже Министерство образования России. 

В стране уже есть подобный опыт, есть наработки идей - в Красноярском крае, Еврейской автономной области, в Самаре, Чувашии, Ярославле, Карелии, Саратове и некоторых других регионах. То, что вчера ещё казалось мечтой, вскоре может превратиться в реальность.

Беседовала Ирина Репьева, «Большая перемена».

Обсудить на форуме