Болонский процесс – это творческий процесс

В Москве завершился Первый совместный симпозиум Зальцбургского семинара и Министерства образования РФ. Для подведения итогов встречи в Президент-отель приехал первый заместитель министра образования РФ Александр Киселев.

Во время симпозиума – как в первые его дни, так и в последний – российские участники, в целом одобряя вступление России в Болонский процесс, выражали некоторую настороженность. Это и понятно: Болонский процесс касается не только объединения университетов в области научных открытий, преподавания и обмена студентами, но и требует решения экономических вопросов. В экономическом плане отрыв России от других стран настолько заметен, что ректоры российских вузов опасаются, как бы интеграция в европейское пространство не повлекла за собой усугубления наших внутренних проблем, самые значительные из которых – «утечка мозгов», демографический кризис, старение профессорского состава и нежелание молодых людей идти в науку. Вступление в Болонский процесс требует от России пересмотра, с одной стороны, схемы финансирования университетов, а с другой – образовательных стандартов.

Перед подведением итогов встречи один из российских ректоров сформулировал некое опасение, которое, казалось, так и витало в воздухе все эти дни: «Реальная автономия вузов в России иного плана, нежели в Европе. Мы боимся, что решение вступать в Болонский процесс, принятое «в верхах», начнет использоваться в качестве рычага давления на университеты, как это часто у нас бывает».

Александр Киселев в своем итоговом докладе попытался успокоить ректоров. «Мы слишком много настрадались в ХХ веке от революций, - сказал он. – Нам надо научиться эволюционным путем двигаться к цели». Первый замминистра официально заверил всех присутствующих, что эту мысль он будет постоянно доносить до чиновников на своих выступлениях. «Болонский процесс не должен быть командой сверху. Надо создать такую атмосферу, чтобы обновление происходило внутри самих университетов».

По наблюдениям Киселева, «часть нашего педагогического сообщества неправильно понимает суть интеграции». Болонский процесс – это не простое копирование, а заимствование лучших черт из других систем образования и перенесение их на свою родную почву. Это не означает стирания национальных традиций, подчеркнул первый замминистра.

Важное дополнение: прежде чем начать действовать, все университетское сообщество, вовлеченное в процесс интеграции (в том числе преподаватели и студенты), должно четко осознать, что и с какой целью нужно менять. А также – что чрезвычайно важно – заранее просчитать, в какую сумму выльется модернизация. Вот почему Первый симпозиум Зальцбургского семинара и Министерства образования РФ был посвящен скорее прояснению понятий и обмену информацией, чем обсуждению будущих действий.

Говоря об автономии университетов, Киселев заметил, что «автономия сопряжена с ответственностью за результаты деятельности – не перед государством, а перед обществом и детьми, и предусматривает качество».

Наиболее важной, по мысли Александра Киселева, является идея сотрудничества. «И со стороны России, и со стороны Европы, Канады и США мы видим одинаковый подход к решению проблем, - сказал Киселев. – Образовательная среда – это такая сфера, где живут, сотрудничая, а не конкурируя».

Генеральный секретарь Европейской ассоциации университетов Лэсли Уилсон, выражая, надо полагать, коллективное мнение западной стороны, призвала российских ректоров обсудить со своими подчиненными такие вопросы, как взаимоотношения университетов с правительством, а также систему контроля качества. Какова роль государства и степень ответственности самих университетов? Каждый из этих вопросов может дебатироваться не только руководством университета и преподавателями, но и с участием студентами. «Без студентов Болонья не пойдет», - сказала Лэсли.

На Западе уже есть наработки, на которые Россия может опираться. В этом смысле присоединиться к Болонскому процессу ей будет легче, чем странам-«первопроходцам», считает Уилсон. «Мы можем вам помочь. Обмен опытом – как между странами, так и внутри страны, - полезнее всего». В любом случае, заметила генеральный секретарь Европейской ассоциации университетов, российские вузы должны стать более автономными. Если российские университеты подойдут к делу серьезно и творчески, то к 2010 году Европа «сможет сделать Россию полноправной участницей Болонского процесса», заявила Лэсли Уилсон.

Что дали участникам симпозиума эти пять дней?

В идеале, как заметил Робин Фаркуар, представляющий Карлтонский университет (Канада), работу симпозиума можно считать эффективной, если по его окончанию «каждый из нас уедет домой с четким ответом на вопрос, что теперь нужно делать». Некоторым российским участникам симпозиума это удалось. Более того – они утверждают, что Болонский процесс в их университетах уже давно идет. Другие пока только получили пищу для размышлений. Ничего страшного в этом нет: ведь первый симпозиум и планировался как ознакомительный. Стратегическому планированию будет посвящена следующая встреча, которая пройдет в декабре в Зальцбурге.

Лэсли Уилсон, генеральный секретарь Европейской ассоциации университетов:

— Я многому научилась за последние дни. Ситуация в России непростая. Моя основная цель заключалась в том, чтобы познакомить вас с Болонским процессом, системой аккредитации, переносом кредитов и т. д. Вы должны сами найти способы, как развивать свою систему высшего образования. Болонский процесс дает возможность изменить культуру высшего образвоания в целом. Но приступать к процессу нужно только после того, как будет выяснено, что нужно делать. Только вы сами можете определить, какие навыки понадобятся вашим студентам, чтобы стать более конкурентоспособными, и как сделать более совершенной саму систему образования. Только вы сами можете решить, будут ли ваши университеты ближе к европейским или останутся более российскими. Здесь нет правил и предписаний – есть возможность обсуждения. Болонский процесс – творческий процесс.

Крис Ковано, директор офиса АЭРЭКС:

- Финансовые проблемы – это очень серьезно. Однако многие реформы проваливаются не только из-за отсутствия денег, но и из-за отсутствия информации. Сейчас у нас есть возможность обмениваться информацией и учиться на опыте друг друга. Это самое важное.

Робин Фаркуар, Карлтонский университет (Канада):

- Мы прояснили некоторые понятия – в ходе обсуждения они стали яснее. Причем многое прояснилось, как мне кажется, только сегодня утром (в субботу, на итоговом пленарном заседании. – Авт.). Стоит задуматься: что я могу сделать прямо сейчас в своем университете? А может, я что-то делал неправильно и теперь нужно делать по-другому? Болонская конвенция дает нам массу вариантов, из которых можно выбирать. Необходимо только помнить, что концепт  конвенции очень сложен, каждый его элемент связан с другим, прямо или косвенно. Когда мы решаем изменить что-то в одном элементе, мы должны помнить, что это вызовет перемену во всех других элементах системы. Университет – тоже довольно сложная структура, и выбирая определенную опцию в меню, мы воздействуем на всю структуру образования.

Вадим Касевич, проректор Санкт-Петербургского государственного университета:

- Единственная реальная альтернатива Болонскому процессу для России - полная изоляция, а это нежелательно и непродуктивно. В то же время, должны быть очень серьезные причины замены одной схемы на другую. Я считаю, что академическое сообщество не должно пытаться выработать позицию, понятную только ему самому. Чтобы сделать российских специалистов более конкурентоспособными на международном рынке труда, мы должны работать совместно с работодателями, экономистами, министерством труда и т.д. Но первый шаг – вовлечь в процесс ректоров университетов. Если мы не сможем этого сделать, то мы не сможем сделать ничего вообще.

Наталья Склярова, «Большая перемена».

Обсудить на форуме