Правила учения с увлечением

Как сделать учебу в школе увлекательной? В течение шести лет в московской школе №84 проводили эксперимент, который должен был дать ответ на этот вопрос. Сегодня директор школы, Борис Алексеевич Кирмасов, руководит лабораторией инновационных исследований одного из московских институтов образования, а его коллеги – участники эксперимента -- пишут книгу о сделанных ими педагогических открытиях. Одну из глав этого труда подготовила к печати психолог с сорокалетним стажем работы, отличник народного образования, журналист и писательница Юлия Николаевна Вьюнкова. С ней встретился корреспондент «Большой перемены».

— Юлия Николаевна, каков главный результат эксперимента?

— Главный результат в том, что школа стала для учащихся родным домом. Школа №84 расположена в так называемом «спальном» районе Москвы, где изначально мало учреждений культуры. К тому же этнический состав учащихся очень пестрый, здесь проживает много беженцев, выходцев с Кавказа, из Средней Азии, для многих из которых русский язык не является родным. Учиться же приходится на русском, отчасти потому страдает посещаемость уроков.

Оригинальность эксперимента, на мой взгляд, в том, что мы связали обе задачи, воспитания и учебы, через решение одной решая и другую. Мы сдружили детей и расширили их кругозор, культурные потребности, прежде всего, потому, что ввели в школу культурно-этнический компонент, с чем был связан целый ряд внеклассных мероприятий.

Я же попыталась усилить воспитательный аспект самого урока. Изменения коснулись модели взаимоотношений учителя и ученика. Авторитаризм практически из школы ушёл. Если пройти по коридорам во время уроков, можно было увидеть: двери классов открыты, а тональность общения учителей и учеников ровная.

— Но разве задачи воспитания детей и превращения обучения в увлекательное занятие  связаны между собой?

— Конечно! Если ребенок не получил общего развития, если он враждует с классом, в котором учится, не находит общего языка с учителями, он не сможет успешно усваивать знания, и, вообще, постарается как можно реже бывать в школе.

А ведь многие педагоги считают, мол, для того чтобы дети успешно учились, достаточно  держать дисциплину на уроке. И для них порой не важно, какой ценой эта дисциплина будет установлена.

Не так давно я стала работать психологом в специальной московской школе №5 для подростков с девиантным поведением. Этому новому эксперименту столичного департамента образования всего два года. Так вот, анкетирование «трудных» учеников  показало, что многие из них ненавидели образовательное учреждение, из которого пришли в пятую школу, из-за его микроклимата. Многих детей педагоги не только вечно ругали, заваливали двойками, выгоняли с уроков, но даже били.

— Догадываюсь, почему эти ребята не конфликтовали с учителями. Редкий педагог  сможет полюбить ученика, который постоянно нарушает дисциплину на уроке и тем самым мешает учиться и себе и одноклассникам.

— Но можно сказать и по-другому, бывшие учителя этих детей не смогли подобрать для них подходящие методы и формы обучения, поэтому и не увлекли их учебой.

— А всех ли детей можно увлечь учебой?

— В современной психологии есть знаковая мысль: педагог формирует не индивидуальные качества и способности ребенка, а интерпсихические пространства, проходя через которые, ребенок становится способным к новым действиям.

Но учитель и сам должен быть достаточно глубоко и многосторонне образован для того, чтобы суметь выстроить такие интерпсихические пространства.

А многие учителя даже не умеют вести урок в виде диалога с учениками. В 84-ой школе я раздавала преподавателям специальные листочки, на которых писала, что такое монологический и что такое диалогический процесс обучения, как должны вести себя в это время учителя и что должны делать дети, как педагогу от монолога перейти на уроке к диалогу. Для многих это было трудной задачей.

Создавала и альбомы «оперативной помощи учителю», в которые вклеивала статьи о современных педагогических открытиях: Дьяченко, Селевко, Базарного... Выяснилось, кстати, что педагоги не знают содержания документов модернизации. А как же в таком случае заниматься осовремениванием школы, экспериментами? Учителя, главным образом, опираются на школьные программы.

Но, если вернуться в главной теме нашего разговора, учению с увлечением – то здесь основа основ – научить детей взаимодействовать на уроке друг с другом. Чтобы они обращались не только к учителю, но и к своим одноклассникам. Знали, что следует повернуться к тому, с чьим ответом не согласились, установить с ним контакт глазами и только после этого сказать: «Ваня, я с тобой не согласен», или: «Твоя точка зрения мне интересна, но…»

В этом случае между учениками постепенно устанавливается доверие, и они вкладывают в свои ответы много личного. Согласитесь, для нашей школы не совсем типично, когда кто-нибудь из учащихся говорит на уроке, обращаясь к своему классу: «Я хочу спросить совета у ребят…» А в 84-ой школе мы такую традицию распространяли.

Детям скучно учиться, когда изо дня в день им отводится на уроке пассивная роль слушателей. А меж тем так называемые «трудные» дети зачастую вообще не воспринимают устную речь учителя, произносимые им логические доказательства. Для них это –пустой звук.

Нет, учащиеся должны на уроке говорить, спорить, двигаться.

Поэтому так популярны сегодня групповые формы обучения и коллективные формы образования, когда, допустим, одно задание дается на уроке нескольких детям, или сильный ученик помогает справиться с заданием более слабым.

В этом случае дети друг с другом на уроке советуются, мыслят вслух, что само по себе стимулирует их мыслительную деятельность, привнося в неё азарт, эмоции, дух соревнования и взаимопомощи.

Но групповые формы обучения возможны только в том случае, когда в классе сложился дружный коллектив, отношения доверия между учениками и учителем. В противном случае дети друг друга не услышат и взаимодействовать не смогут. И здесь опять необходимо вернуться к теме воспитания. Дружный коллектив детей может сложиться только во внеклассной работе. Знаете поговорку: «Семья рождается за столом»?

— Вы о классных чаепитиях? Я знаю, что во многих школах чаепитие в конце четверти - едва ли не единственное внеклассное мероприятие, устраиваемое учителями для учащихся. После него начинается дискотека. Но так как дети не дружны, то и дискотека проходит скучно. Ребята не танцуют, а сидят на стульях, слоняются по коридорам, перебрасываются конфетными обертками, ссорятся, даже затевают драки.

— На такой же дискотеке я побывала недавно и в школе для девиантных детей. Она была совершенно не подготовлена взрослыми, не продумана ими. А если педагогическая задача перед тем или иным внеклассным мероприятием не ставится, и результат будет от него нулевой. Дети стеснялись танцевать, маялись бездельем, то и дело выходили на крыльцо покурить. Они были разочарованы и не скрывали этого.

— А ведь, вероятно, у этих, «трудных» детей были свои надежды, связанные с переходом в новую, специальную школу.

— Педагогический коллектив пятой школы – в основной своей массе творческий. И я, полагаю, что некоторые недочеты в работе постепенно будут исправлены.

Лишь бы учителя не были самодостаточными. Зачастую же получается иначе. Если ученики того или иного педагога пишут контрольные работы хорошо, он уже ничего не желает менять в своей преподавательской и воспитательной деятельности. Он вполне и на долгие годы доволен собой – даже в том случае, если его уроки учащиеся называют «каторгой». Вот что плохо.

Например, в процессе эксперимента в 84- ой школе я не раз посещала уроки одного, в целом, как будто  неплохого учителя начальной школы. Эта педагог замечательно научилась дрессировать, тренировать детей на правильных ответах, правильных действиях. Но я видела, что даже на её уроках труда детям скучно. Скучно и самым умненьким и творческим, скучно и так называемым «трудным».

Почему скучно? Да потому что все дети любят, когда в процессе обучения перед ними ставятся проблемные вопросы. А эта учительница всё раскладывала по полочкам, говоря: «Чтобы сделать такую-то поделку, ребята, вам надо сначала совершить такую-то операцию, затем такую-то… А вот теперь я всё вам показала, повторите».

И вот эта необходимость повторять чужими словами, чужие действия многих детей унижает, смешит и раздражает. Надо сказать, что учеными давно уже установлено, что физиологическое развитие детей, как правило, на несколько лет отстает от их духовного развития. И многие дети ощущают себя на три-четыре года старше своего действительного возраста.  

Если же учитель сюсюкает с учениками, как с детсадовцами, они либо протестуют, либо быстро приспосабливаются к этой форме взаимоотношений и начинают деградировать в своём развитии.

Поэтому урок может показаться всем детям интересным, если с самого начала перед ними сформулировать проблему, решить которую они должны сами. 

Например, одна из учителей нашей школы на уроке русского языка написала на доске множество существительных и попросила класс разбить их на три группы по трем самым главным признакам, которые дети сами должны были установить. 

В результате, второклассники, работая в трех группах, самостоятельно вывели, что эти слова объединяют и различают типичные окончания и принадлежность к разным родам. Так они пришли к понятию «трех склонений имен существительных».

«А теперь откроем учебники и посмотрим, что думают на этот счет ученые», - загадочным тоном произнесла учительница. И тогда дети буквально кинулись к книгам. И как были потрясены, когда поняли, что сделали самостоятельное научное открытие! Конечно же, после этого урока им захотелось работать именно так, а не иначе.

— Примерно такой же опыт я поставила на днях перед своей дочерью-семиклассницей. Ей было скучно повторять на каникулах правила русского языка, и тогда я принесла ей книгу с заданиями по ЕГЭ и сказала, что эти КИМы были на экзамене по русскому языку у одиннадцатиклассников. Я спросила, не хочет ли дочь посостязаться со старшеклассниками. Ей показалось это интересным. Да и сами задания, сформулированные не в традиционной форме, заставляли поломать голову, хотя они не так уж, на мой взгляд, и сложны.

Согласитесь, что вопрос: «В каком ряду в обоих случаях на месте пропуска пишется буква «ь»? или «В каком ряду во всех словах пропущена одна и та же буква?» несколько сложнее и загадочнее, чем типичное задание из учебника: «Вставьте, где надо, буквы «и» и «е». Поэтому дочь буквально накинулась на первые тридцать заданий варианта «А» и сделала их довольно быстро.

— И правила по русскому языку, которые она вспомнила в столь эмоциональной ситуации, сразу же пошли в её долговременную память. Теперь она будет помнить их очень долго.

Но при постановке проблемных вопросов особенно важны такие, которые предполагают варианты ответов детей. Это не частные, дробные вопросы, которые требуют ответов «да», «нет» или формулировки правил, записанных в учебнике, а такие вопросы, при ответе на которые ребенок может воспользоваться своими знаниями, лежащими за пределами учебника.

Хорошо также организовать процесс обучения таким образом, чтобы ребенок имел право свободного выбора учебного задания. Объясню, зачем это нужно.

Чтобы ребенок учился с увлечением, учитель должен обеспечить ему успешность -- независимо от его способностей и талантов. Пусть Ваня или Маша сами выберут задания из предложенных учителем, задания с которыми они смогут справиться сегодня. Этот  прием, который называется «полем свободы», обычно тоже вызывает у детей желание учиться.

Он позволяет, с одной  стороны, сформировать гибкость мыслительного процесса ребенка. А с другой – умение принимать решение, аргументировать свою точку зрения, то есть воспитывает волю, без которой человека как бы нет.

Понимаете, ребенка невозможно заставить учиться, если он этого не захочет. Но если он сам выбрал для себя посильное задание и справился с ним, он начинает учиться осмысленно, становится субъектом образовательного процесса.   

Работу, смысл которой дети не понимают, они предпочитают бойкотировать. Вот вам пример.

Вы знаете, что в начальной школе ребята ведут «календари природы», то есть ежедневно отмечают в тетрадях погоду: направление ветра, температуру, снег, дождь, град. Многие ребята весьма неохотно и недобросовестно занимаются этой работой, потому что не понимают, зачем она нужна.

Но хороший учитель в конце месяца или декады обязательно попросит учеников сделать анализ изменений в природе и вывести закономерности. Иногда эта работа принимает характер коллективного или группового творческого проекта. Когда дети заранее знают конечную цель ведения «календаря природы», они начинают заниматься им с увлечением.

Уроки чтения, литературы тоже можно проводить по-разному. Можно вместе с детьми подниматься до философского понимания идей русской и мировой художественной литературы с её палитрой человеческих отношений – взрослых и детей, матери и ребенка, истинности дружбы, понимания человеком своего предназначения.

А можно отрабатывать технику чтения и проверять, прочитана ли ребенком дома та или иная глава, и только. И на уроках воцаряется скука. Призывать же ребенка к тому, чтобы он учился хорошо и готовил уроки и в то же время строить его обучение так, что оно вызывает одну только скуку, а иногда и отвращение, значит, противоречить самому себе. 

И если уроки превратились в «каторгу», никакими этическими беседами не добиться хороших оценок по предметам даже от способных учеников.

Однажды на уроке в начальной школе, когда ребята читали рассказ Толстого «Мышь и лев», я спросила их, зачем охотники, изловившие льва, привязали его к дереву. 99% детей ответили: «Чтобы льва убить и съесть».

Они не знали, что львов не едят. И если бы я не задала им этот вопрос, может быть, остались в своём неведении на долгие годы. Кроме того, они даже не задумались над тем, что, для того, чтобы убить льва, охотникам вовсе не обязательно было с риском для жизни сначала привязывать его к дереву. Только один–два ребенка сказали мне, что охотники привязали льва на время, потому что не подъехала повозка, на которой его должны были отвезти в городской зверинец или цирк.

Этот пример показывает, что дети могут очень поверхностно воспринимать художественные тексты, особенно над ними не задумываясь. И так, бездумно, учатся, к сожалению, многие дети.

Иногда урок бывает «убит», мертвеет только от одной жесткой интонации учителя. Опрос он проводит как допрос: «Что называется глаголом?», брови насуплены, глаза глядят твердо.

Нет, учитель, слушая ответы ребят, должен им подыгрывать, выражать удивление, радость, даже восторг.

Антон Семенович Макаренко, например, анализируя в одной из своих работ технику педагогической деятельности, указывал, что сделался настоящим мастером только тогда, когда научился говорить фразу «иди сюда» с 15-20 оттенками, когда освоил 20 разных нюансов в постановке своей фигуры и выражении лица.

Для успеха деятельности учителя, как показал и наш эксперимент, невербальные средства общения имеют не меньшее значение, чем владение десятками голосовых интонаций.

Помните, прием «лучеиспускания глаз» у Станиславского? Как способ побуждения детей к учебе, их поощрения за труды можно использовать и признательное пожатие их рук, и ласковое или шутливое поглаживание по голове и даже обнимание за плечи. Доброе отношение учителя к ученикам - известный стимул для учебы.

Одна наша учительница придумала такой прием, который заставлял учащихся пробовать свои силы на самых сложных заданиях. Она уважительно назвала заднюю парту в классе – «президиумом» и разрешала садиться за неё тому, кто завоевывал право самостоятельно поработать на уроке. Таким образом, она сумела подчеркнуть значимость творческой  работы на опережение учебного материала.

Некоторые учителя, словно нарочно, создают стену между собой и ученикам. Требуют, например, чтобы дети, несмотря на свою усталость, обязательно смотрели им целый урок в глаза и сидели, скрестив перед собой руки на парте. А ведь скрещивание рук препятствует мыслительной деятельности человека, считают современные психологи!

В эксперимент по работе с «трудными» детьми в пятой школе мы будем включать и пантомимику и элементы театрального действа – надо раскрепостить детей, они очень зажаты.

Мы начали переходить и к практике составления «модулей». Я уже говорила, что девиантные дети с трудом воспринимают на слух устные объяснения учителя на уроке. Но им будет гораздо проще усваивать учебный материал, если они каждый новый материал будут тут же, на уроке, обозначать для себя графически, создавая для себя краткие опорные конспекты. Они должны обязательно увидеть услышанное. Иначе учебный материал не перейдет в их долгосрочную память.

— Но вы сказали о «модулях». Что это такое?

— Можно определить их как индивидуальные планы, составленные учителем для каждого из учеников, например, по определенной теме. В этих планах будет заранее расписано, что надо сделать ученику, чтобы прийти к определенному выводу: прочитать такую-то страницу, написать своё резюме, решить такие–то примеры, сделать такой-то вывод. Это работа по плану, и в то же время достаточно самостоятельная. Она не подавляет творческой инициативы ученика и не ставит его в жесткие временные рамки урока. По модулям проще учиться детям с большими пробелами в знаниях.

— А можете вы назвать основные причины торможения познавательной активности детей? Ведь они все хотят идти в школу, но некоторые из них уже в первом классе начинают школой тяготиться.

— Препятствий для учения с увлечением множество. Одно из самых распространенных  – это незнакомые слова, которые окружают детей на уроках практически каждый день.

Психологи установили, что реакция ребенка на незнакомое слово – на уровне физиологии. Он сжимается, испытывает шок, отказывается мыслить, его глаза потухают. Незнакомое слово заслоняет для него всё остальное, и дальше присутствие ребёнка в классе превращается в пустую отсидку. Если эта ситуация повторяется систематически, ребенок быстро превращается в двоечника.

Зная это, я всегда предлагаю учителям держать в классе словари. Дети имеют право в любой момент взять их в руки и навести необходимые справки.

Второе серьезное препятствие – это использование на уроках массы понятий, о которых у детей нет точного представления. В одном классе на уроке русского языка я услышала, как бойко дети пользовались словосочетанием «основа слова», а меж тем нередко давали учителю неправильные ответы.

Я спросила: «Ребята, а что такое «основа слова?» Они не знали. А меж тем и у них самих и у учителя до этого было твердое убеждение, что им это хорошо известно.

К сожалению, за много лет обучения в школе таких, весьма приблизительных, а скорее, неверных понятий накапливает в багаже ребенка масса. Поэтому он как будто и работает на уроке, а на самом деле это лишь видимость работы, самообман.

И ещё одна важная преграда на пути к знаниям. Учитель иногда подводит детей к сложным понятиям сразу, без предварительного объяснения вводного материала.   

— Как же помочь ребенку вернуться к успешности, если он значительно запустил школу, отстал от одноклассников? 

— Самое главное – не отчаиваться. Если у ребенка значительно ослабела даже механическая память, пусть начнет повторение пройденного и забытого с написания опорных конспектов, помечает для себя в тетради условными значками всё то, что не надеется запомнить.

Потом пусть обязательно проговорит пройденный материал вслух, выделяя самое важное, без чего продолжать образование нельзя. Затем то же самое произнесет про себя. И только после этого изученное сможет «оправиться» в его долговременную память.

Именно по этой схеме учатся дети в школе Шалвы Александровича Амонашвили. В начале урока они составляют план того, что им предстоит сегодня узнать. И потом, по мере продвижения, то и дело к нему возвращаются.

«Ребята, - говорит учитель. – Мы с вами должны были сначала изучить это. Видите, этот пункт стоит в нашем плане? Мы прошли этот материал и теперь должны перейти от него вот к этому пункту».

Учитель показывает, как одно связано с другим, и тем самым доказывает, что, не зная одного, невозможно понять или запомнить другое. Так ученики осмысливают изученное и понимают, для чего они учатся. Это технология с несложными, но очень эффективными правилами обучения. 

— Спасибо за советы. Я надеюсь, они помогут нашим читателям.

Интервью вела Ирина Репьева, «Большая перемена».

Обсудить на форуме