Александр Безбородов: «Тестовая система опроса кажется мне более удобным инструментом проверки знаний»

Разработчики контрольно-измерительных материалов для Единого государственного экзамена уже приступили к созданию новых КИМов по 14 общеобразовательным предметам для ЕГЭ, который будет проводиться в 2005 году. Когда мы встретились с доктором исторических наук, директором Историко-архивного института Российского государственного гуманитарного университета Александром Безбородовым, свежие черновики тестов по истории для ЕГЭ лежали на его рабочем столе. Александр Борисович возглавляет научно-методический совет по истории России Федерального института педагогических измерений Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки, и значит, осуществляет подготовку и экспертизу контрольно-измерительных материалов по этому предмету. Совет, в частности, призван отслеживать соответствие содержания КИМов по истории России требованиям вузовских вступительных экзаменов. Александр Безбородов в течение 20 лет является членом предметной комиссии по истории России своего университета. Он хорошо знает особенности традиционных вступительных экзаменов, но постиг и все преимущества и недостатки ЕГЭ. Поэтому «Большой перемене» было интересно узнать его мнение об обеих формах вступительных испытаний.

А. Безбородов:

— Несомненным «плюсом» билетно-опросной системы вступительного экзамена являлось то, что ты, преподаватель, ведёшь диалог с абитуриентом. Ты беседуешь с молодым человеком и видишь его уровень знаний, увлеченность или не увлеченность историей.

И. Репьева, «Большая перемена»:

— Но существует мнение, что двадцати минут, которые по регламенту отводятся на опрос абитуриента во время традиционного вступительного экзамена в вузах, недостаточно для того, чтобы проверить глубину знаний поступающего.

А. Безбородов:

— После 20 лет работы в предметной комиссии мне было уже, как правило, через две минуты ясно, занимался абитуриент сам или с репетитором, с каким репетитором, хорошим или плохим. Не могу сказать, что для меня было очевидно, по каким учебным пособиям он готовился, но уровень репетиторства был виден. Если молодой человек начинал отвечать со второго вопроса, а всего в билете вопросов два - три, значит, я понимал, что, скорее всего, его знания по первому вопросу «провальные». Однако когда абитуриент становился студентом, мне, конечно же, было интересно следить за его успеваемостью. Ведь мы запоминали лица практически всех поступающих.  

Но постепенно мы заметили, что форма билетного опроса вырождается. Качество ответов ребят с годами не улучшалось. В постперестроечный период оно замерло на таком уровне, когда ответы стали очень схематизированными. Ребята не очень-то желали размышлять. Конечно, всегда есть 10% абитуриентов, которые идут своим логическим путем в изучении истории. Однако следовало поменять привычные «правила игры», изменить форму опроса, к которой абитуриенты слишком хорошо приспособились. За формальным, схематичным ответом тоже весьма удобно спрятать свою личность. Так возникло желание опробовать тесты.

Да и с точки зрения формальной логики введение ЕГЭ хорошо подходит под массовое сознание современной «компьютеризированной» молодежи. К явным «плюсам» ЕГЭ я отношу и экономию времени преподавателей, работающих в приемной комиссии, экономию финансовых ресурсов вузов. ЕГЭ ставит предел и преподавательскому лоббизму.

Конечно, глаза и лицо абитуриента мы при этой системе теряем, обретая их лишь в большой аудитории во время лекции или на практических занятиях. И всё-таки идею ЕГЭ я буду отстаивать и проводить в жизнь не только по причине корпоративной этики. Дело ещё и в том, что тестовая система опроса кажется мне более удобным инструментом проверки знаний. Я знаю это потому, что мы стали использовать тесты и на вступительных экзаменах по истории в нашем университете.

И. Репьева:

— Но ведь вы принимаете в Историко-архивный институт и по результатам ЕГЭ?

А. Безбородов:

— Да, но пока это лишь 5-7% всех наших абитуриентов.

Пока что история на Едином государственном экзамене -  предмет по выбору, хотя я не исключаю, что года через два – три она может стать обязательным предметом. Ведь история для формирования личности – предмет базовый.

Кроме того, 90% абитуриентов нашего университета – москвичи или жители Подмосковья. А Москва только в прошлом году впервые сдавала ЕГЭ. Хотелось бы иметь среди наших студентов большее число иногородних, ведь наш вуз общероссийского значения.

И. Репьева:

— Но почему Вы считаете тесты более совершенным инструментов проверки знаний по истории, чем билетная система опроса, устный ответ? История - гуманитарный предмет. Возникает закономерный вопрос: можно ли с помощью тестов проверить способность абитуриентов мыслить логически?

А. Безбородов:

— С введением тестов возросла точность определения качества знаний, интеллектуального потенциала ребят. Дело в том, что именно благодаря тестам мы сделали в РГГУ проходным баллом не привычные 22 – 24 балла, а порядка 370 баллов, набранных на всех вступительных экзаменах. Мы стали оценивать по широкой шкале каждый ответ абитуриентов. Это преимущественная сторона именно тестов.

И. Репьева:

— Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что в каком-то смысле отвечать на тесты проще, чем по билету. Ведь предлагая несколько вариантов возможных ответов, тесты содержат подсказку – помогают понять, в каком диапазоне надо искать правильный ответ. И тем самым, возможно, мобилизуют тех ребят, для которых любой экзамен – стресс, оборачивающийся растерянностью или паникой.

А. Безбородов:

— Это действительно так. Заглянем в тесты, которые мы предлагаем на вступительных экзаменах в нашем Университете. Вопрос: «Кто освободил Троице-Сергиев монастырь в январе 1610 года?» предлагает четыре варианта ответа: «Ян Сапега, Пожарский, Скопин-Шуйский, Шуйский».

Абитуриентам предстоит лишь выбрать среди них верный.

А вот вопрос: «Кого называли «тушинским вором»?» Он тоже в какой-то степени мобилизует ресурсы памяти, предлагая четыре варианта ответа: «Лжедмитрия I», «Лжедмитрия II», «Болотникова», «Шуйского». Есть в наших тестах и такой вопрос: «В 1637 году казаки взяли турецкую крепость Азов. Какова была реакция России?» Мы предлагаем такие варианты ответа: «Царь послал отряд для укрепления», «Земский собор отказался от крепости», «Россия подписала договор с Турцией», «Было велено срыть крепость». 

И. Репьева:

— Недавно я читала об этих событиях в книге «Михаил Романов» историка Вячеслава Козлякова. В ней говорится, что в период с 1637 по 1639 годы было проведено, по крайней мере, два земских собора, на которых обсуждалась судьба крепости. Ведь эта крепость была захвачена казаками самовольно, а не по приказу царя. Но из вопроса вашего теста не ясно, о каком именно соборе идет речь.

Кроме того, В. Козляков утверждает, что поводом для созыва земского собора 1639 года стали пытки, которым были подвергнуты русские послы в Крыму в ответ на взятие крепости. На соборе этого года прозвучали разные мнения, но все они осуждали вассала Турции – Крымское ханство.

Патриарх Иосаф советовал прекратить с ханством всякие сношения. Выборные от служилых людей говорили о том, что они «против крымского царя за такие злые неправды стоять готовы», то есть выступали за войну. Практичные торговые люди, купцы, также возмущались действиями крымского хана, предлагали организовать сбор средств для укрепления наших южных рубежей. В целом, собор против поддержки инициативы казаков не выступал. Но Михаил Романов понимал, что Россия экономически не готова к войне с Турцией, и, как пишет Козляков, принял решение вопреки мнению собора: открыто Азов не поддерживать, но тайно послать казакам деньги и продовольствие. Что и было сделано.

После этого крепость находилась в собственности России четыре года. А после крупного сражения 7, 5 тысяч казаков против 240 тысячного отряда турков в июне 1641 года была разрушена артобстрелами практически до основания. В 1642 году состоялся ещё один земский собор, о котором Козляков сообщает, что «из сказок служилых людей и гостей складывалось общее мнение о необходимости принять Азов», но царь вновь принял решение: ввиду готовящейся войны Турции против России крепость оставить.

Мне кажется, однозначно, одним предложением, на вопрос вашего теста всё-таки ответить невозможно.

А. Безбородов:

— И всё же, правильный ответ: «Земский собор отказался от крепости». Хотя, я согласен, тестовая система контроля знаний абитуриентов нуждается в постоянном совершенствовании, причем на основе самых достоверных источников и литературы.

И. Репьева:

— Должно быть, и правда: сколько историков, столько и мнений?

А. Безбородов:

— Я совершенно согласен с тем, что качество КИМов должно быть высочайшим! Что же касается тестов для вступительных экзаменов по истории в РГГУ, то каждый год они обновляются на три четверти. Колоссально тяжелая работа! Если все полторы тысячи вопросов в тестах ежегодно не обновлять, то эта система опроса станет полной профанацией, ведь абитуриенты записывают содержание тестов! А билеты так часто у нас не обновлялись. К тому же их можно было свободно приобрести. 

Замечу, что основная обязанность нашего научно-методического совета – подготовка, контроль, обсуждение, выставление демонстрационных версий контрольно-измерительных материалов для ЕГЭ. Я согласен, что можно создавать и такие тесты, в которых не будет однозначных ответов. Тесты, которые позволят выпускнику составить письменное рассуждение хотя бы и в нескольких предложениях, короткое. Да такие вопросы в наших тестах уже есть! И я думаю, что введение логических задачек в КИМы по истории Виктор Александрович Болотов и его коллеги из Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки будут только приветствовать.

Выскажу своё мнение. Средняя школа, как правило, логическому мышлению на историческом материале всё-таки не учит. А учит, к моему великому сожалению, лишь зазубриванию.

Вот простая логическая задачка, которую мы задаем нашим абитуриентам: «Как правильно сказать: «падение крепостного права» или «отмена крепостного права»? Многие ребята говорят, что верный ответ: «отмена». На самом же деле крепостное право именно пало, ведь к этому привел объективный процесс, а не внезапное решение царя, закрепленное росчерком пера! Однако правильно на этот вопрос отвечают только люди, наученные логически мыслить.

И. Репьева:

— Статистика результатов ЕГЭ показывает, что в 2004 году на экзамене по истории было получено уже не 11,9% двоек, как в 2003 году, а 9,8%. А число ответов на «пять» возросло с 9,5% до 15,3%. Уменьшилось на несколько процентов и число троек, с 44% до 41,6%. Свидетельствует ли это о том, что выпускники стали лучше знать историю России? 

А. Безбородов:

— Вы сравниваете результаты всего двух лет эксперимента! Но два года не могут указывать на тенденцию! Конечно, никакое натаскивание на тесты учеников не спасет. Мы так и говорим ребятам: вам поможет правильно ответить на вопросы лишь полнота знаний всего школьного материала! Здесь, кстати, наносится мощнейший удар по верхоглядству! К сожалению, поколение постперестроечной молодежи сложное и тяжелое для нас тем, что оно научилось «демократически» «рассуждать» на темы истории. Из голов детей ушло конкретное знание. Они его просто не приемлют! Спрашиваю на экзамене: «Когда началась Великая Отечественная война?» Помнят, что в июне, а какого числа -- не знают! Если вы спросите, когда закончилась Вторая Мировая война, только 50% абитуриентов ответят вам правильно.

И. Репьева:

— Но почему же они этого не знают?

А. Безбородов:

— Потому что детали истории были пропущены ими на школьных уроках. И то, что в тестах ЕГЭ много вопросов, касающихся  фактографии истории – не случайно! Не зная дат, цифр, имен, невозможно правильно рассуждать о причинно-следственных связях в истории, логически мыслить. А наши выпускники норовят выучить факты истории за четыре ночи перед экзаменом, читают быстро и некачественно. Прошу абитуриентов расшифровать термин «КПСС» - не могут!

Мы много думали над этой проблемой и, в конце концов, такой либерально-демократический вуз, как наш, всё-таки перешел на тестовую систему опроса, и эта система работает! Надо делать комбинированные тесты: какие-то вопросы посвящать фактам истории,  а какие-то логическим задачам.

Надо учитывать и то, что для нынешних молодых людей советская эпоха тоже стала достоянием истории. Они её плохо знают. На лекции студенты просят меня на примерах дать понятие о советской эпохе, проиллюстрировать материал.

И. Репьева:

— Александр Борисович, мы с Вами, кажется, сошлись во мнении, что историки, принадлежащие к разным историческим школам, имеющие разные политические убеждения, могут по-разному объяснять те или иные события истории. Сегодня в нашей стране выпускается «море» учебной литературы по школьной программе. Одни учителя пользуются одними учебниками, другие иными… Как же выбрать из этого списка именно те книги, которые помогут выпускникам правильно отвечать на тесты ЕГЭ? Очевидно, что, хотя задания А и В проверяет компьютер, правильную версию ответа закладываете всё-таки Вы и Ваши коллеги. Достаточно ли для благополучной сдачи ЕГЭ одного школьного учебника? Или нужно осваивать пособия для поступающих  в вузы? Но тогда какие?

А. Безбородов:

— Очень правильный вопрос. Если вы посмотрите на полку в моем кабинете, то увидите все новейшие учебники по истории для школ. Их действительно масса. Специалисты нашего Института тоже готовят учебники по истории, но для высшей школы. И в то же время мы прекрасно сотрудничаем с автором замечательных школьных учебников Александром Анатольевичем Даниловым, другими коллегами.

У нас в РГГУ есть своё учебное пособие для поступающих - по истории двадцатого – двадцать первого веков. Это самый тяжелый, самый сложный период. Естественно, это пособие сопрягается с тестами для вступительных экзаменов в наш Университет. Издаем мы и программу для поступающих в РГГУ, там есть список рекомендуемой для чтения по истории учебной литературы. Думаю, ничего нет плохого в том, что мы советуем пользоваться нашими книгами. РГГУ – гуманитарный вуз, и мы не можем поверхностно принимать историю в качестве вступительного экзамена. 

Отмечу, что лучше всего сдают вступительные экзамены и ЕГЭ по истории ученики профильных школ. Их знания намного выше знаний других ребят, а тяготение к учебе огромное! 

И. Репьева:

— Иначе говоря, хотя преимуществом ЕГЭ является возможность подачи документов сразу в несколько вузов, в каждом из них свои требования к истории, свои пособия для поступающих. И ребенок, готовясь к ЕГЭ, должен учитывать этот фактор?

А. Безбородов:

— Уверяю вас: разные люди – разные требования. Вектор направления лучше выбрать заранее. ЕГЭ, конечно, несколько сглаживает различия в требованиях к поступающим, но, тем не менее, они пока существуют.  Такова реальность.

Интервью вела И. Репьева, «Большая перемена».

Обсудить на форуме